Cто лет назад, 20 июля 1926 года, в возрасте 48 лет безвременно скончался Феликс Эдмундович Дзержинский, революционер и большевик, не позабытый и сегодня.
Всю свою недолгую жизнь он посвятил борьбе за благо трудового народа: сначала как революционер, стремившийся смести прежние антинародные (царские и буржуазные) порядки, затем как созидатель, закладывавший основы нового, социалистического общества. Дзержинский, конечно, был такой не один, но, пожалуй, из числа большевиков первого ряда ему больше всех подходит звание «рыцаря революции». Под этим названием в советское время выходила книга воспоминаний о Феликсе Эдмундовиче; так же окрестил его поэт Демьян Бедный в четверостишии на смерть Дзержинского:
Сердце щемит от известья бессмысленно-злого,
Рыцарь рядов героических пал в неустанной борьбе.
Сердца последний удар и своё последнее слово,
Партия наша стальная, он отдал — тебе.
Почему же именно рыцарь (в идеализированно-литературном смысле слова, разумеется)? Никогда не отличавшийся крепким здоровьем Дзержинский ещё в юности счёл, что жить ему осталось лишь несколько лет, и нужно успеть совершить для дела революции как можно больше. И хотя Феликсу Эдмундовичу оказалось отпущено не несколько лет, а ещё примерно тридцать, жил он всё равно в соответствии с однажды избранным принципом – минимум для себя, максимум для общества, минимум отдыха, максимум дела, служение людям и идее, а не собственному желудку. В дореволюционный период Дзержинский постоянно стремился на нелегальную работу, на самые сложные участки, хотя имел возможность более спокойной работы в эмиграции. Это стоило ему шести арестов и 11 лет тюрем и ссылок. И после революции Дзержинский взвалил на себя столько сложнейшей работы, что вряд ли в его отсутствие с ней могли бы справиться даже и несколько человек сразу.
Рыцарственность Дзержинского выражалась не только в служении, но и в жизненных правилах, которым он неукоснительно следовал и которые из нынешнего позорного времени могут показаться удивительными. Находясь на вершинах власти, он не пользовался и крошкой тех благ, которые могли бы хоть чуточку поднять его над окружающими. Из ряда таких историй наиболее известен рассказ о том, как в голодном 1918 году он отказался от пирожных, которыми угостили его польские коллеги, не считая возможным питаться лучше, чем обычные граждане. Находясь во главе ВЧК, он находил время, чтобы лично спасать беспризорных детей, которыми полнились тогда московские улицы. Он периодически отпускал пойманных контрреволюционеров под честное слово не сражаться больше против советской власти, пусть это и не всегда оказывалось разумно. В день мятежа левых эсеров и убийства германского посла Мирбаха, 6 июля 1918 года, Дзержинский, чувствуя персональную ответственность за то, что проглядел заговор своих ближайших сотрудников, лично отправился в их логово, чтобы арестовать их, сам оказался в левоэсеровском плену, а после подавления мятежа и своего освобождения подал в отставку с поста председателя ВЧК, которая в итоге так и не была принята Лениным. Будучи склонен к революционной романтике, Феликс Эдмундович время от времени брал левее, чем следовало, и оказывался то в лагере «левых коммунистов», пытавшихся сорвать Брестский мир, то среди троцкистской оппозиции (во время дискуссии о профсоюзах 1921 года). Но, как безукоризненно честный человек, добросовестно стремившийся разобраться в каждом вопросе, он всегда отказывался от фракционной борьбы, в омуте которой в подобных случаях с головой тонули многие другие партийцы, а затем и признавал свои вчерашние ошибки. Символично, что Дзержинский в буквальном смысле слова пал на посту, умерев от сердечного приступа после произнесённой им речи, направленной против объединявшейся уже тогда троцкистско-зиновьевской оппозиции (что и отражено в приведённом выше четверостишии Демьяна Бедного).
Дзержинский был не только пламенным революционером, но и великим строителем нового общества. Самая известная его роль – первый председатель советских спецслужб, ВЧК и затем ГПУ; и Дзержинский умел заставить их быть действительным мечом революции, хотя бы относительно послушным идее, партии, советскому государству и обществу. Без Феликса Эдмундовича меч этот проявлял постоянное стремление вырваться из руки революции и начать орудовать по собственному разумению… Но Дзержинский занимался не только спецслужбами. Он стоял во главе всего НКВД, круг обязанностей которого был много обширнее, чем у современного МВД, и успешно боролся с захлестнувшими страну бандитизмом и уголовщиной. Он по собственной инициативе сделал ВЧК инструментом борьбы с беспризорностью – и в короткие сроки покончил с этим социальным злом первых лет советской власти, вернув миллионы брошенных детей к полноценной жизни. Он возглавил наркомат путей сообщения, восстановив работу транспорта огромной страны, разрушенного войнами и немного рукой его предшественника Троцкого. Как будто этого было мало, Дзержинский ещё и постоянно носился по всей стране с экстренными поручениями – то требовалось спасти Восточный фронт после взятия колчаковцами Перми, то войти в руководство красной Польши, которая в 1920 году так и не состоялась, то восстановить угледобычу в разорённом Донбассе… Неудивительно, что в последние два года своей жизни Дзержинский работал уже на посту председателя ВСНХ, то есть возглавлял весь хозяйственный сектор советского правительства.
А ещё, о чём очень важно помнить в нашей современности с её насаждаемой со всех сторон национальной рознью, Дзержинский воплощал собой единство советской России и советской Польши. Ещё придёт то время, когда народы России и Польши вновь будут строить социализм и затем коммунизм – вместе, а в конце концов и в составе единого государства.
Но пока что мы живём в эпоху контрреволюции, начавшейся в Москве в далёком уже августе 1991 года с торжества стаи «демократических» бандерлогов, самочинно свалившей под руководством небезызвестного Сергея Станкевича (до сих пор подвизающегося где-то на задах российской политики) главный российский памятник Дзержинскому, что с 1958 года возвышался на площади Дзержинского напротив здания КГБ. Площадь нынче переименована в Лубянскую, КГБ – в ФСБ, но место для памятника осталось. Цел и сам памятник; разрушить его контрреволюционеры не решились, но спрятали в парке «Музеон», подальше от лишних глаз.
Впрочем, времена меняются. «Демократом» и «либералом» быть сегодня уже настолько немодно, что этого несколько стесняются даже представители нынешних властей, всё равно остающиеся прямыми наследниками и последователями Горбачёва и Ельцина. Тем не менее, сложившаяся обстановка всё настойчивее требует от них не только словесной мимикрии под некий «патриотизм» и не только признания хотя бы равноправия советского периода российской истории наряду с прочими, но и неких пусть даже символических просоветских действий. И последние предпринимаются: так, в 2023 году копия прославленного памятника установлена у штаб-квартиры СВР в Ясенево. На этом фоне возвращения Дзержинского на Лубянскую площадь ожидают буквально все, кто не продал в своей душе в обмен на буржуазные потребительские побрякушки память великого человека, положившего жизнь за счастье современников и потомков.
Но пассивно дожидаться можно вечно. Товарищи москвичи! Создавайте в обществе нужные настроения! Напоминайте друзьям, коллегам, знакомым о роли Дзержинского в нашей истории, агитируйте в социальных сетях и живой реальности за возвращение памятника на законное место, присоединяйтесь к соответствующим инициативам! Помните, что памятники – солдаты идеологической войны. Сегодня – Железный Феликс на Лубянке, завтра – власть трудового народа и социалистическое строительство в стране!
