От редакции. 25 сентября мы опубликовали подробную рецензию на роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» – эта либертарианская антиутопия, к сожалению, и сейчас входит в число десяти наиболее читаемых книг в мире. Интересно, что известный экономист В. Катасонов в своей книге «Великая перезагрузка» (опубликованной в 2023 году, текст писался, по-видимому, в основном в 2020 г.), которая посвящена новым тенденциям в развитии империализма, также не смог пройти мимо этой книги.
Мы приведём здесь отрывки из главы под названием «Lockdown: от мечты мировой элиты до практической реализации».
Еще в прошлом [в 2019 году – прим. ред.] году английское слово lockdown не часто использовалось даже в англоязычном мире. В этом году оно стало одним из самых популярных – наряду с «коронавирус», «пандемия», «тестирование», «вакцина», «перезагрузка», «кризис», «цифровая идентификация», «дистанционная работа» и т. п. Слово lockdown вошло в лексикон почти всех стран мира, в том числе России.
Примечательно, что в отечественных толковых словарях указанное слово пока еще не нашло своего места. Каждый понимает его по-своему. Существует много вольных переводов на русский: «карантин», «закрытие», «ограничение», «блокировка», «изоляция», «удалёнка», «дистанцирование» и т. п. Я обратил внимание, что термин lockdown используют даже российские политики и государственные чиновники. Как пример: пресс-секретарь Президента РФ Д. Песков заявил 12 октября: «В России больше не планируется полного локдауна из-за ухудшения ситуации с распространением коронавируса». Подобное использование термина достаточно странное, поскольку есть официальная терминология, закрепленная в законах и нормативных актах, которая может и должна определять те или иные явления, состояния и решения в сфере общественной жизни. Например, «карантин», «чрезвычайное положение», «особый режим работы» и т. п. Использование слова lockdown в русском языке размывает понимание ситуации в стране и легитимности тех решений, которые принимают власти в связи с борьбой с коронавирусом. А тем политикам и государственным чиновникам, которые щеголяют этим иностранным словом, хочу напомнить, какой смысл в него вкладывали те же англичане. В разные века смысл его менялся, но где-то с 70-х годов прошлого века основным значением слова стало содержание заключенных в тюремных камерах в качестве меры безопасности.
В общем словечко с тюремным душком. И многие наши сограждане очень чутко уловили этот душок.
Вообще у англосаксонской элиты была давнишняя мечта организовать массовый lockdown: перевести на тюремный режим большую часть населения. Что было бы мерой дополнительной безопасности как для народа, так и для элиты. Подобный lockdown хорошо описан в романах-антиутопиях английских писателей Олдоса Хаксли («О дивный новый мир»), Герберта Уэллса («Машина времени»), Джорджа Оруэлла («1984»), американского писателя Рэя Брэдбери («451 градус по Фаренгейту») и др. Обратите внимание: там сплошной lockdown для простого народа, т. е. 99 % жителей. (…)
Но вот элита как раз мечтала о временах, когда в мире будет царить сплошной lockdown. Адольф Гитлер считал себя «избранным», с высоты своего положения он готовился перевести мир в режим lockdown. Лишь арийская элита могла в этом дивном новом Рейхе быть свободной, обходиться без масок и прочих глупых «предрассудков». Остальным был уготован lockdown с тюрьмами, концлагерями, особыми территориями проживания и «зонами оседлости». Эту мечту-утопию он попытался описать в «Майн Кампф». Но вот воплотить в жизнь её не удалось, хотя для реализации мечты пришлось отправить на тот свет десятки миллионов человек.
Англо-саксонская и всякая прочая «арийская» элита не унималась и после второй мировой войны. Мечтала о мировом господстве и всеобщем lockdown. Политики и государственные деятели побаивались напрямую озвучивать свои мечты построения «дивного нового мира» (ещё живы были воспоминания второй мировой войны). Они предпочитали это делать тайно, например, в масонских ложах или на заседаниях «непрозрачного» Бильдербергского клуба. Почему и получили название «закулисы». Но вот некоторые писатели себе это уже позволяли помечтать открыто. Мол, это все «литературные фантазии», за них не судят.
В этой связи на память приходит пресловутый роман «Атлант расправил плечи» (1957 г.), принадлежащий перу американской писательницы Айн Рэнд (настоящее ее имя Алиса Розенбаум, родилась она в 1905 году в Петербурге, а в Америке оказалась в 1926 году). Роман толстый, даже краткий его пересказ займёт много места. О нем многие писали. Сегодня, спустя более шести десятков лет со времени появления в свет романа, он стал очень популярным, входит в топ-10 самых читаемых книг. А ведь в конце 50-х – начале 60-х гг. его никто не покупал, говорили, что длиннющий и скучнейший. Потребовались большие деньги и многие годы на «раскрутку» романа, а вот сейчас они стали давать результат. Чаще всего роман называют «Библией капитализма». С высоты нынешнего 2020 года роман воспринимается уже несколько иначе. Я бы охарактеризовал его как описание в художественной форме перехода капитализма из одного состояния в другое. Как «революцию сверху», которую организовала элита (в лице крупного капитала – банковского, торгового, промышленного), называемая в романе «Атлантами». Такое название она получила потому, что, мол, на её плечах держится всё здание капитализма. А тяжесть невыносимая, поскольку это миллионы и миллионы людей, которые, с точки зрения Атлантов, являются «паразитами», «лентяями», «потребителями». И вот они, «сверхчеловеки», решили сбросить со своих плеч всю эту обузу, «недочеловеков». Описываемая в романе «революция сверху» по смыслу очень напоминает lockdown: предприятия разных отраслей бросаются Атлантами на произвол судьбы, постепенно сворачивают свою деятельность и закрываются. Экономика замирает, люди начинают вымирать. Кстати, Айн Рэнд здесь явно хочет показать, что брошенные Атлантами люди не способны к самоорганизации, без Атлантов они абсолютно беспомощны.
В это время Атланты находятся в укрытии и наблюдают гибель экономики и людей. Они выходят из укрытия, когда процесс «зачистки» экономического и жизненного пространства завершился. Перед ними предстала безжизненная пустыня. Для Айн Рэнд подобный lockdown означает расчистку дороги для Атлантов в «дивный новый мир». Вот только, выживут ли Атланты в этом мире, – большой вопрос. Для Айн Рэнд события последних нескольких десятков страниц романа – happy end. С моей точки зрения, Атланты совершили массовое убийство, которое можно расценивать и как последующее самоубийство. Но вот последнее Айн Рэнд в романе не показала. (…)
Конец цитаты.
А этот рисунок из интернета – прямо про результат деятельности «атлантов»
«Локдаун» известен как явление и слово со времён наших революционных лет. Как действие капиталистов против взбунтовавшихся рабочих. Встречается в изобилии в документах и статьях эпохи. Что касается романа — по всему видать, заказной (но уж точно далеко не случайный) отклик на чрезвычайно популярный в ту пору роман Джека Лондона «Железная пята».