2021-й год, 13-е издание.
Книга американской писательницы российского происхождения Айн Рэнд «Атлант расправил плечи», опубликованная в США в 1957 году, вскоре стала на Западе одной из культовых. В России она увидела свет впервые в 1997 или в 1998 году, а несколько позднее, в начале текущего столетия, тоже приобрела большую известность, была объявлена бестселлером и вызвала много споров. Поскольку она и сейчас весьма популярна и продолжает сильно влиять в либертарианском духе на молодые неокрепшие умы (и не только на них, взрослые тоже поддаются), мы решили подробно рассмотреть это весьма крупное литературное явление и показать, как его автор с ловкостью заправского шулера передёргивает идеологические карты.
Но сначала несколько слов о самой авторше. Алиса Зиновьевна Розенбаум родилась в 1905 году в довольно богатой еврейской семье (отец был владельцем крупной аптеки в Санкт-Петербурге), после Великого Октября состояние родителей конфисковали, что, по-видимому, сильно повлияло на мировоззрение Алисы. Вторым фактором, определившем её философию (как сообщает Википедия), стало знакомство с идеями Фридриха Ницше. В 1921 году Алиса поступила в Петроградский университет по специальности «Социальная педагогика», в 1924 году его окончила, в 1925 году получил визу для поездки на учёбу в США, где у неё были родственники, уехала и в СССР больше не вернулась. Рассматривать её дальнейшую жизнь подробно нет ни места в статье, ни особого смысла. Надо только упомянуть, что в 1947 году, будучи уже известной писательницей, Айн Рэнд (литературный псевдоним, точнее – американское имя Алисы) вызвалась сама участвовать в слушаниях Конгресса по делу о влиянии коммунистической партии на американскую киноиндустрию. Её свидетельство для комиссии Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности было особенно ценным, поскольку Рэнд была эмигрантка из СССР. Когда Рэнд объявила американский фильм «Песнь о России» советской пропагандой, это воспринималось как суждение эксперта. Рэнд не только поддержала комиссию, но и подвела идеологическую основу под запрет на профессию для коммунистов и создание чёрных списков: «Мы не должны ограничивать свободу слова для коммунистов, но мы не обязаны предоставлять им работу, финансировать тех, кто на эти деньги будет проповедовать идеи нашего уничтожения» (выделено нами – Ред.). Позднее, отойдя от занятий художественной литературой, Айн Рэнд увлеклась ролью основательницы нового философского течения – объективизма, она в своей философии постоянно выступала против концепции «государства всеобщего благосостояния», которая предусматривала государственное перераспределение доходов в пользу малоимущих. Это, впрочем, не помешало ей после перенесённой в 1974 году операции по поводу рака лёгкого добиться регулярных выплат из государственного фонда социального обеспечения, которые она получала вплоть до смерти в 1982 году, что дало повод для обвинений её в лицемерии. К этому можно только ещё добавить, что родители и две сестры Алисы остались в СССР; отец умер в 1939 году (не был репрессирован, иначе об этом трубили бы вовсю), мать скончалась во время блокады Ленинграда. Одна из сестёр, Элеонора, в 1973 году посетила США по приглашению писательницы, но не смогла принять её образ жизни и вскоре вернулась в Советский Союз.
Об авторше сказано довольно, перейдём теперь к её книге, которая, по-видимому, является реакцией на так называемый «новый курс» Ф. Рузвельта, хотя Рэнд работала над романом несколько позднее его (курса) осуществления – в 1940-е – 1950-е годы. («Новый курс Рузвельта – это комплекс социально-экономических реформ, проводившихся в США с 1933 по 1939 год для преодоления последствий Великой депрессии. Его суть заключалась в радикальном расширении роли федерального правительства в экономике и социальной сфере, отходе от классического принципа невмешательства государства в рыночные механизмы – прим. Ред).
«Атлант расправил плечи» (3 тома: 431+422+536 = 1389 стр. – русское издание 2021 года) – произведение талантливое, несмотря на ужасающие длинноты философского характера (проповеди героев во славу денег, торговли, разума, индивидуализма по 5-7 страниц, не говоря уж о радиовыступлении главного героя на 70-ти (!) страницах – интересно, кто из радиослушателей мог бы выслушать такое до конца?). Тем не менее роман читается с увлечением. Для тех, кто всё-таки не сочтёт нужным тратить время на такие объёмы далеко не простого текста, дадим его краткий (очень краткий!) пересказ.
Жанр эпопеи – антиутопия, действие происходит в США, в фантастическом будущем – не вполне понятно, насколько отдалённом от времени написания книги. Ясно только, что в мире к этому времени произошли большие перемены – в Европе чуть не все государства стали «народными республиками», даже Англия (правительство которой, чтобы поправить свои финансовые дела, распродаёт драгоценности королевского дома). По-видимому, под «народными республиками» подразумеваются социалистические. Понятно, положение в них ужасное – диктатура, тюрьмы, концлагеря и т.д., население, разумеется, погрязло в глубокой нищете и мрёт от голода, а Соединённые Штаты этим республикам оказывают гуманитарную помощь, потому что и там (в США) у власти тоже правительство, которое в Википедии названо «социалистическим» – это совершенный абсурд, потому что частная собственность там сохраняется, в том числе и крупная, которую власти как раз и пытаются ограничить (вспомним рузвельтов «новый курс»), частично перераспределяя в пользу более мелких предпринимателей, чтобы «каждый имел свой шанс». Собственно, проблема конкуренции между крупными и мелкими (точнее, средними) буржуями нас, коммунистов, не волнует – для будущего перехода к социализму крупная собственность даже лучше, прогрессивнее – но авторша преподносит эту ситуацию как пример «распределения по потребностям», которое она считает абсолютным злом. К этой теме мы вернёмся позднее, а пока несколько слов о сюжете романа и его героях.
Сначала – о «героях» и загадках, которые поддерживают интерес к чтению у читателей, пытающихся их разгадать. Впрочем, умный и опытный читатель открывает для себя практически все тайны приблизительно в середине 2-го тома, а некоторые и гораздо раньше.
«Герои» (правильнее – антигерои, в чём все читатели убедятся в конце книги) – очень талантливые, очень богатые и очень физически красивые буржуи чуть моложе сорокалетнего возраста. Главный герой – супермен Джон Голт – в течение 1-го и 2-го томов остаётся внесценическим персонажем, он присутствует незримо, хотя его имя уже стало нарицательным: роман и открывается словами: «Кто такой Джон Голт?» – эту бессмысленную фразу произносят как поговорку, как ответ на вопрос, заведомо не имеющий положительного ответа. «Кто он на самом деле?» – это Первая загадка романа.
В первом и втором томах на авансцене три любимых автором персонажа. Во-первых – бизнес-леди Дагни Таггерт, вице-президент крупнейшей железной дороги «Таггерт Трансконтиненталь» – блестящий организатор, душа этого предприятия (её брат Джеймс, хозяин дороги – бездарность и ничтожество, один из «паразитов», с которыми борются прекрасные «герои»). Дагни предположительно очень красива и привлекательна, хотя о её внешности читатель узнаёт поначалу только то, что она обладает стройной фигурой, изящными ногами, каштановыми волосами и «чувственным ртом»; глаза как-то в памяти не остаются).
Вторая крупная фигура – друг детства и первый возлюбленный Дагни – Франсиско д’Анкония, аристократ испано-латиноамериканского происхождения, наследник медной империи «Д’Анкония Коппер», очень красивый, высокий и стройный брюнет с ярко-голубыми глазами. Невероятно талантливый, чуть ли не гениальный, в юности он подавал большие надежды, окружающие считали, что он значительно увеличит огромное состояние своих предков, однако с ним случилось что-то странное: он вдруг начал это состояние проматывать, превратившись в «плейбоя», пустого прожигателя жизни. Дагни он при этом бросил, не объяснив причину, которую она в тот момент, по его мнению, была неспособна понять. Устраивая дорогостоящие оргии, он сам, как потом (во втором томе) выясняется, всё время оставался верен своей прежней любви. (Вторая загадка).
Третья фигура – стальной король Хенк (настоящее имя Генри – намёк на Форда?) Риарден. Очень высокий, стройный, с белокурыми («пепельными») волосами и глазами «цвета голубого льда», он, в отличие от Дагни и Франсиско, не был наследником крупного состояния. Он начинал свой трудовой путь в 14 лет рабочим на железном руднике. «Продвигаясь к намеченной цели, он работал на рудниках, сталелитейных заводах, металлургических комбинатах…» В тридцать лет он приобрёл тот же рудник, где начинал рудокопом. Затем были ещё не то 8, не то 10 лет напряжённых исканий, ночей, проведённых в лаборатории или за расчётами, за письменным столом – он мечтал создать металл прочнее и легче стали, относящийся к стали так, как она относится к простому железу. Поскольку он – тоже гений, то в результате создал этот металл, и читатель знакомится с Риарденом именно в момент плавки. Вот оно – воплощение «американской мечты»: рудокоп, ставший миллионером! Да только не очень понятно, как это он, пусть и за 16 лет, начав с простого рабочего, смог накопить столько, чтобы купить рудник и лабораторию. В тексте упоминается, что в 24 года он уже стал управляющим на заводе. Для очень талантливого человека такой рост теоретически возможен, но надо учесть, что на место управляющего производством всегда много претендентов, и чтобы его заполучить, надо иметь связи (которых у безродного Риардена нет) и капитал для подкупа кого надо, а большие деньги из зарплаты рабочего, пусть даже потом инженера (а на какие деньги рудокоп учился?) скопить едва ли удастся. Опять же, чтобы обойти (а то и устранить) возможных конкурентов, надо уметь интриговать, а в этом деле без подлости не обойдёшься. Риарден же, на свою беду, высокоморален, прямодушен и безупречно честен. Вот это наша Третья загадка. Гораздо реалистичнее, на наш взгляд, судьба героев романа прогрессивного английского писателя, левого лейбориста Арчибальда Кронина «Звёзды смотрят вниз» (опубликован на нашем сайте, заинтересовавшийся читатель найдёт его по ссылке). Там мы познакомимся с двумя углекопами. Один из них, Дэвид, страстно желая улучшить положение своих товарищей-рабочих, упорно трудится и учится, становится профсоюзным лидером, потом членом парламента, пытается провести закон о национализации угольной промышленности, который проваливают его же соратники по лейбористской партии. Успеха добился, но никакого состояния не приобрёл, о покупке шахты, разумеется, нет и речи. Шахту у разорившегося хозяина месторождения приобрёл другой персонаж – тоже рабочий, но поднявшийся по карьерной лестнице исключительно благодаря всевозможным подлостям, фактически преступник, в моральном смысле уж точно. И он же, благодаря деньгам и всяким бесчестным приёмам, выиграл следующие выборы, прошёл в парламент на место честного Дэвида, который вновь спускается в шахту простым углекопом. Вот это – закономерная эволюция. Кстати, знаменитый учёный и богатый промышленник Эдисон тоже был совершенно бесчестным человеком. А вот откуда взялись деньги у безупречного и благородного Риардена – как-то совсем непонятно. К тому же он говорит, что оплачивал труд рабочих полностью – видимо, и тогда, когда был управляющим (это в принципе невозможно – полностью оплачивать труд рабочего, о чём поговорим в конце статьи; видимо, имелось в виду, что зарплата была более или менее приличной, без грабительских штрафов и т.п. – прим. Ред.). Сверх собственной зарплаты, стало быть, у него ничего к рукам не прилипало. Ответа на эту третью загадку на страницах книги найти нельзя, и самый мудрый читатель не догадается – разве что обвинит авторшу в подмене реальности волюнтаристским вымыслом.
Итак, новый уникальный сплав – риарден-металл – создан, но появление столь совершенного продукта крайне невыгодно другим промышленникам, производителям обычной стали, они стараются опорочить конкурента – мол, металл недостаточно надёжен – однако Дагни смело делает заказ на рельсы из чудо-сплава, а потом и на конструкции ремонтируемого моста, и после того, как по новому пути успешно прошёл первый грузовой состав (с Дагни и Риарденом в кабине машиниста), заказы на риарден-металл посыпались со всех сторон.
В стране, между тем, происходит нечто странное: самые талантливые люди куда-то исчезают без следа, не оставив даже никаких записок, объяснивших причину их поступка. Преуспевающий банкир бросил свой банк, знаменитый профессор философии – свою кафедру, гениальный композитор, которого долго не признавали, исчезает после первого же успешного концерта, один за другим куда-то сбегают наиболее талантливые промышленники (иногда при этом уничтожая свою брошенную собственность – как нефтяной магнат Эллис Уайэтт, после объявления нового побора уничтоживший свои промыслы) и это «бегство умов» начинает уже принимать угрожающие размеры. Куда они сбегают и почему? Четвёртая загадка!
А в то же время правительственные чиновники озаботились тем, чтобы (как уже говорилось выше) начать перераспределять доходы самых крупных собственников в пользу среднего бизнеса, заставляя магнатов продавать своим менее успешным конкурентам часть собственности; эти неуспешные – явно тупицы, и, получив в собственность завод или рудник, вскоре производство заваливают. Чиновников, издающих законы о перераспределении, и буржуев, покупающих по принудительно заниженным ценам собственность магнатов, автор и его «добродетельные» (то есть очень умные и очень талантливые) «герои» называют «паразитами», «грабителями», «мародёрами», «каннибалами» и подобными столь же «лестными» прозвищами. Практически всех их («паразитов») авторша наградила к тому же отталкивающей внешностью: они сутулые, слюнявые, обрюзгшие, с расплывшимися лицами, «рыбьими глазами» и т. д. И вот эти отвратительные персонажи являются носителями идеи «общего блага», они о нём постоянно говорят: делиться прибылями магнаты должны «в интересах общества». Понятно, это всё ханжество и лицемерие с их стороны, но проблема в том, что и настоящую заботу об общем благе, поддержку слабых автор действительно считает самым страшным злом. А больше всего ненавидит самый принцип уже не благотворительности, а коммунизма: «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Но и эту важнейшую тему пока мы оставим, чтобы в конце статьи к ней вернуться.
Несмотря на экономические трудности, правительство США продолжает отправлять морские транспорты с гуманитарной помощью в европейские страны «народной демократии», но корабли цели не достигают, потому что на океанский просторах хозяйничает неуловимый пират – Рагнер Даннескьолд, он грабит торговые суда и пускает их на дно. Его имя наводит ужас на всех обывателей, его усиленно ловят и никак не могут поймать. Странное дело: как это в век авиации корабль пирата не могут найти и разбомбить? Пятая загадка! Впрочем, тут ответ очевиден: не могут потому, что этого не хочет автор романа.
В первом томе Доннескьолд тоже – персонаж внесценический, о нём говорят, но его самого не видно. Он появляется только в конце второго тома. Он, как и все «герои», высокого роста, и волосы у него имеют цвет золота, и лицо «более чем красиво, оно ошеломляло красотой физического совершенства… как у скульптурного изображения викинга». (Ну да – и как у немецких статуй времён фашизма: вспомним любимого авторшей Ницше). От сего персонажа мы узнаём, что он – антипод… Робин Гуда, именно этого легендарного героя красавец-пират ненавидит больше всех на свете, его «намерен уничтожить», потому что «до тех пор, пока последняя память о нём не изгладится из людской памяти, мир не станет достойным жизни». Ого! Почему? Потому что Робин Гуд «грабил богатых и отдавал всё бедным». Так прямым текстом. Его имя стало символом помощи нуждающимся («распределения по потребностям» в трактовке Рэнд), то есть величайшего зла, которое Доннескьолд обличает на протяжение двух страниц текста. Но вот вопрос: обличая грабителей, пират (а он, как потом выясняется, тоже гений и человек с высшим образованием) неужели не понимает, что «жертвы» Робин Гуда – богатые феодалы, церковники (кстати, церковников авторша не любит) – что эти пострадавшие от благородного разбойника богачи сами являются грабителями? Разве их богатства созданы их трудом и талантом? Разве это не поборы с тех же крестьян, отрабатывающих на их полях барщину, отдающих произведённое на арендованных клочках земли их хозяевам в качестве оброка? Ответ очевиден.
Поехали дальше. Правительственные чиновники продолжают маяться дурью. Теперь они решили заставить всех великих изобретателей подписать «сертификат дарения» на свои изобретения, чтобы их достижения могли использовать не только они, но и все желающие. Риарден, естественно, не собирается отдавать свой риарден-металл – превращать его в народное достояние. Однако у «грабителей» (правительственных чиновников) есть средство заставить его это сделать. Они прибегли к шантажу. Дело в том, что Риарден, будучи женатым, вступил в любовную связь с Дагни – как раз после того, как они промчались на первом поезде по рельсам, сделанным из его знаменитого металла. Два года Хенк не появляется в спальне своей жены Лилиан, которая не желала дать супругу развод, а он не добивался свободы, так как считал себя перед женой виноватым. В конце концов Лилиан узнала, кто является возлюбленной её супруга, и, горя жаждой мести, сообщила эту информацию брату Дагни, Джеймсу Таггерту – одному из самых жестоких «мародёров» и «паразитов», который немедленно донёс эти сведения до правительства «грабителей» в Вашингтоне. Риардену пригрозили, что, если он откажется подписать пресловутый сертификат, то газетчикам передадут компрометирующие материалы, и Дагни будет опозорена на всю страну – ведь в случае незаконной связи репутация мужчины практически не страдает – он одержал заманчивую победу! – а весь позор ложится на женщину. И Риарден, щадя свою любимую, подписал «грабительский сертификат».
Впрочем, конкуренты риарден-металлом воспользоваться не смогли: главный враг Хенка, сталепромышленник Оррен Бойль, заблаговременно построил свои сталеплавильные заводы на побережье штата Мэн в ожидании, когда вымогатели заставят Риардена подписать сертификат дарения, но в тот день, когда его (Бойля) печи должны были дать первую плавку, заводы были уничтожены пушками с корабля пирата, который поклялся, что ни Бойль, ни какой-либо другой «мародёр» не будет выпускать риарден-металл – никто, кроме его создателя. Вот только вопрос: почему Бойль построил свои заводы именно на побережье? И что будет делать Даннескьолд с заводами, расположенными в глубине страны? Сразу две загадки (похоже, шестая и седьмая). Ответ на шестую очевиден: заводы построены на побережье, потому что авторше так было удобнее всего их эффектно уничтожить пушками пирата. Во втором случае (если заводы в глубинке) пирату придётся, видимо, переквалифицироваться в диверсанта-подрывника.
Нас, однако, ждут ещё несколько загадок. Восьмая загадка: Дагни выяснила, что перед тем, как исчезал бесследно очередной гений, его посещал некий неизвестный молодой человек и вёл с ним длительную беседу. «Героиня» догадалась, что это и есть «разрушитель», уводящий все лучшие мозги из её мира. Она полна ненависти и готова убить его, если только встретит, но встретить никак не удаётся. Кто он?
Загадка девятая. Дагни и Риарден, для отдыха совершая поездку на автомобиле по нескольким штатам, посещают некогда передовой, а теперь заброшенный и уже разрушающийся моторостроительный завод «Двадцатый век», и в одном из его цехов находят незаконченную и проржавевшую модель мотора, который, как можно догадаться по его виду и по сохранившимся обрывкам документации, был предназначен для получения энергии из атмосферного электричества. Потрясающее, революционное техническое изобретение! Но восстановить мотор ни Дагни, и никто из тех, к кому она обращается, не может. Она активно занялась поисками изобретателя, но они не увенчались успехом. В конце концов Дагни обратилась за помощью к знаменитому физику доктору Роберту Стэдлеру. Посмотрев фотографии мотора и записки, учёный очень заинтересовался, но сказал, что сам восстановить мотор не сможет, и кто мог быть его изобретателем – не знает. Зато он рассказал Дагни о трёх своих гениальных учениках – трёх удивительных юношах, за которых он когда-то боролся с профессором философии Хью Экстоном (кстати, тоже некоторое время назад исчезнувшем без следа). Двое из них уже известны нам – это Франсиско д’Анкония и… Рагнер Даннескьолд (да-да, пират тоже когда-то учился в университете и собирался стать… философом). А вот третий… Его профессор Стэдлер отказался назвать – сказал, что он, наверное, растратил свой талант попусту и теперь работает где-нибудь помощником бухгалтера. Ни профессор, ни Дагни не догадываются, а мудрый читатель уже к этому моменту, разумеется, понял, что этот третий молодой гений – он же изобретатель мотора – он же «разрушитель» – несомненно, тот самый таинственный Джон Голт. Вот вам разгадка первой, восьмой и девятой загадок сразу.
Уфф… Вот мы и добрались до третьего тома, где Дагни попадает в «Ущелье Голта» и «долину гениев», и Голт предстаёт перед нами во всей красе. Кстати, он действительно, как и другие гении, тоже настоящий красавец: стройная фигура, тёмно-зелёные глаза, роскошные волосы с медно-золотым отливом… Дагни понимает, что нашла свой идеал, и… Увы, бедный Риарден! Да, она влюбилась. С первого взгляда. А Голт, оказывается, любит её издали уже 10 лет, работая простым обходчиком на её железной дороге. (Но любовного объяснения пока что не происходит.) В долине-«Атлантиде» (она расположена среди высоких гор и защищена сверху экраном, создающим из воздушных струй и солнечных лучей подобие миража, так что обнаружить извне долину невозможно) – в этой чудесной долине Дагни находит всех исчезнувших знаменитостей – композитора, философа, банкира, промышленников и других. Всех их (и первым – своего и Дагни друга, Франсиско) убедил покинуть остальной мир и поселиться здесь именно Джон Голт. Каким образом? Объяснив им, что у них нет никаких обязательств перед другими людьми, перед обществом, которое только потребляет их таланты. Ничто никому не должно даваться бесплатно. Никакой милостыни слабым – они паразиты. Нет у них сил и талантов? Тем хуже для них. Все гении продолжают активно работать, но плоды их трудов не выйдут за пределы этой долины: ни одного открытия не узнают в покинутом ими мире, ни одной ноты из нового концерта великого композитора не будет звучать там.
Почему?
С крупными буржуями-«бизнесменами» всё ясно: псевдо-социалистическое, а на самом деле буржуазно-уравнительное (верх нелепости!) правительство «мародёров» разными способами лишает их части доходов, перераспределяя их в пользу буржуев помельче. Но гении непроизводственной сферы, гуманитарии – врач, художник, композитор и т д. – им-то чего не хватает? Считают, что их творения не получают должного материального вознаграждения? И это тоже. Но как измерить в долларах стоимость антираковой вакцины или великой симфонии? Никак – то и другое бесценно. Причём доллары для такого творца не могут быть самоцелью: сам процесс творчества – будь творец техником-изобретателем, художником или поэтом – сам процесс творчества, трудный, временами даже мучительный, есть великое счастье, дающее огромную радость, и в самом себе заключает награду. Оно доступно и тем, кто не добился признания – счастье творчества в этом случае приправлено горечью, и всё равно оно – счастье. И творец, если не повредился умом на почве жадности и эгоизма, всегда будет стремиться отдать своё творение как можно большему числу людей, иногда неся при этом материальные потери. Ярчайший пример – английский поэт Перси Шелли, революционный романтик, тот самый, которого Энгельс назвал «гениальным пророком». При жизни он не дождался признания, свои стихи, поэмы и драмы печатал небольшими тиражами за свой счёт и раздавал знакомым, зато через четверть века после своей безвременной кончины стал знаменит прежде всего среди рабочих – чартисты в полной мере воспользовались его наследством для просвещения английского пролетариата, – а позднее пришла и всемирная слава. Нетрудно вспомнить и множество примеров помельче… Зачем эти люди тратили время и силы без надежды на вознаграждение? Наверное, затем, что, как сказал устами одного из героев старого советского телесериала «День за днём» поэт Анчаров: «Человек стоит ровно столько, сколько он может отдать добровольно». Как ни велико счастье творчества – оно в конечном счёте бессмысленно, если его плоды не отданы людям.
Впрочем, это всё, наверное, за пределами понимания Айн Рэнд. Вернёмся к её «героям», которые – пора произнести это слово – объявили «забастовку разума», в расчёте, что результатом будет полное крушение оставшегося за пределами их долины мира. Вот Дагни оказывается в тесном кругу «гениев», на званом ужине у человека, купившего эту долину, банкира Мидаса (характерное имечко!) Маллигана – на вечеринке, где, кроме неё, хозяина и Голта, присутствуют ещё семь человек. Она расспрашивает присутствующих, что побудило их покинуть оставшийся за пределами долины мир. Приведём только один ответ – ответ «великого композитора» Ричарда Халлея. Он долго дожидался признания, «бился, как рыба об лёд», но всё было напрасно. И вот пришёл успех. Слушая аплодисменты, он думал о том, что бездарные люди аплодируют ему, не понимая его музыки. «И тут я понял сущность этих духовных грабителей, постичь которую раньше не мог. Я увидел, что они лезут ко мне в душу, как в карман к Маллигану, хотят присвоить мой талант, как и его богатство; увидел наглую злобу посредственности, хвастливо выставляющей напоказ свою пустоту, словно бездну, которую нужно заполнить телами тех, кто выше их; увидел, как они хотят нажиться, как на деньгах Маллигана, на тех часах, когда я писал свою музыку, и на чувстве, подвигшем меня её писать, хотят проложить себе путь к самоуважению, вырвав у меня признание, что они были целью моей музыки, поэтому, раз я желаю добиться успеха, они должны признать мою ценность, а я склониться перед ними… и в тот вечер я дал себе клятву: они больше не услышат ни одной моей ноты.» Мысль, что бездари хотят присвоить его талант, лезут в его душу, как вор в карман с деньгами – эта мысль, если глубоко вдуматься, абсурдна. Но… Вот она – квинтэссенция элитаризма. Халлей – прямая противоположность просветителю Шелли.
Да, Халлей, Голт и другие «гении» ненавидят «посредственность» и гордятся своим талантом. На самом деле гордиться можно только своими усилиями по развитию изначально имевшихся у них способностей, а сам талант не может быть предметом гордости – ведь его человек получает от природы бесплатно, не зря он называется ещё словом «дар». У природы ничего нельзя купить, можно только получить даром. Талант – не заслуга, а ответственность. И чтобы его развить, надо было на первых порах, в детстве и юности, получить средства к существованию и обучению – это уже дар человеческого общества, не только родителей и талантливых учителей, но и простых людей, растивших хлеб, который молодой гений ел, шивших одежду, которую он носил, строивших дом, в котором он жил. Они, сами не зная того, отдавали будущему гению время своей жизни, то есть жили тоже и для него. Поэтому главный девиз Голта – та клятва, которую дают все переселяющиеся в его «Атлантиду»: «Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить для кого-то другого и не попрошу кого-то другого жить для меня», – может быть осуществлён великими эгоистами только в первой своей части. Без всяких просьб с его стороны потреблять жизнь других людей каждый человек вынужден хотя бы во младенчестве, в старости, в болезни, в других критических ситуациях. Вообще это закон природы – без взаимопомощи не выживает не только человеческое сообщество, но и популяция стадных (и не только стадных) животных, природа заботится прежде всего об общем, а потом уже о частном, прежде всего о популяции, а потом об отдельной особи. Поэтому дельфины выталкивают из воды раненого собрата (а иногда и тонущего человека) на поверхность моря, на воздух, чтобы его спасти; поэтому зайчиха оставляет своего новорожденного зайчонка под кустом одного в полной уверенности, что его покормит своим молоком любая пробегающая мимо зайчиха-мать; поэтому здоровый мощный кот не отнимает кусок мяса у слабого котёнка (даже не своего) – такова «кошачья этика» (см. рассказ с таким названием, опубликованный на нашем сайте – по ссылке)
Кстати, если уж говорить о творчестве, эгоизме и альтруизме (который авторша считает самым низким пороком), об эквивалентной оплате труда, очень уместно вспомнить Маркса. Никакого, сколь-нибудь адекватного, вознаграждения за «Капитал» – в денежном смысле – он не получил и не мог получить: это произведение столь же бесценно, как вакцина против рака и симфония Бетховена. А пока он много лет писал свою великую книгу, он и его семья жили практически в нищете, существуя только благодаря помощи Энгельса. Дружба этих людей – прямое опровержение всех анти-альтруистических теорий Айн Рэнд.
В представлении автора «Атланта» идеальный человек – это торговец. Риарден, промышленник и изобретатель, называет себя торговцем; Голт, инженер-изобретатель, называет себя торговцем. Всё продаётся и покупается. Ещё в конце первого тома Франсиско закатывает речь аж на 5 страниц – хвалебный гимн во славу денег, доллара и США как страны, открывшей миру высший принцип, высший смысл человеческой жизни: «Делать деньги». Все главные герои только этим и занимаются. Как символ этого авторского кредо над «долиной гениев» на высоком столбе сияет золотой знак доллара, он же на сигаретах, которые выпускает профессор философии Экстон, он же будет на знамени «гениев», когда они вернутся в большой мир… «С символом доллара как нашим гербом, символом свободной торговли и свободного разума мы пойдём в поход, чтобы снова отвоевать страну у бессильных дикарей…» – вещает Джин Голт в конце своей 70-ти страничной радиоречи. Это уже какой-то долларовый фетишизм, культ денег, которым авторша заразила своих героев. Делать деньги, бесконечно делать деньги – ради чего? Человек не бессмертен, с собой в могилу свои миллиарды не заберёшь. Чтобы оставить в наследство детям? Но, во-первых, это уже значит – «жить для других», то есть нарушать пресловутую клятву (в которой не сказано, что для родственников делается исключение), а во-вторых, далеко не факт, что дети у них будут, во всяком случае, у самых главных любимцев автора. Разве что у пирата – он женат. А Франсиско и Риарден, безнадёжно влюблённые в Дагни, явно не оставят наследников, да и Дагни с Голтом под сомнением – главная героиня уже на выходе из детородного возраста. (Это в XXI веке за деньги можно сделать себе наследника хоть в столетнем возрасте, а во времена Айн Рэнд медицина ещё не достигла такого уровня.) Получается, «делать деньги» надо ради самого процесса и ради того, чтобы купаться в роскоши. Как же это примитивно и убого…
Однако пора, наконец, вернуться к отложенным вопросам, ради которых авторша писала свою огромную эпопею и ради опровержения её взглядов на эту проблему мы решили потратить время на настоящую рецензию. Это вопросы о том, кто создаёт общественное богатство и насколько морально его распределение «по потребности».
Выше упоминалось, что Риарден говорил, будто оплачивал труд своих рабочих «полностью», и что это в действительности невозможно. Голт в своей чудовищной радиоречи, девять десятых которой составляют нудные рассуждения о разуме, жизни, дикарях-грабителях-мародёрах, логике и тождестве по Аристотелю («А есть А») и т.д., и т.п. – в конце её высказывает убеждение, что общественное богатство создаётся лишь умственным трудом гениев, а физический труд рабочих не имеет значения: «Вы смеете утверждать, что размер вашей зарплаты зависел только от вашего труда и эти рельсы были созданы вашими мышцами? Уровень жизни того кузнеца (средневекового – прим. Ред.) – вот и всё, что стоят ваши мышцы; остальное дар от Хенка Риардена… Физический труд как таковой не может выходить за рамки настоящего. Человек, занятый только физическим трудом, потребляет материальные ценности, эквивалентные своему вкладу в процесс производства, и не оставляет дополнительных ценностей ни для себя, ни для других…» А вот это уже наглое враньё. В том-то и дело, что зарплата рабочего отнюдь не эквивалентна созданной им стоимости: она (зарплата) значительно ниже, и разница идёт частью государству (в виде разного рода налогов), частью в карман капиталиста в виде прибыли. Не может же быть, чтобы Айн Рэнд, философ, не была знакома с марксовой теорией прибавочной стоимости! Наверное, знакома, но игнорирует её, как сугубо враждебную. Но от того, что истину игнорируют, она не перестаёт быть истиной. Именно отчуждённая прибавочная стоимость создаёт многомиллионные и многомиллиардные состояния всех риарденов.
Изобретения гениев, безусловно, играют большую роль; как и открытия в фундаментальных науках, они необходимы для технического и экономического прогресса, но, чтобы внедрить их в производство, необходимы рабочие руки, без которых гениальные изобретения остались бы чертежами на ватмане. «Руки рабочих создают все богатства на свете…» (Из песни М. Матусовского «Идёт рабочий класс» – кинофильм «Битва в пути».) Так что наша авторша в этом вопросе передёргивает карты, как опытный шулер.
Наконец, об «общественном благе» и, главное, о принципе «распределения по потребностям», который Айн Рэнд именует воплощением абсолютного зла. Для того, чтобы доказать это читателям, она искусственно создаёт почти невероятную ситуацию: якобы на моторостроительном заводе «Двадцатый век» наследники умершего хозяина предприятия решили внедрить этот принцип: завод – большая семья, прибыль распределяется по потребностям. Всем гарантирован необходимый прожиточный минимум – деньги на питание и жильё, а все прочие нужды обеспечиваются по заявкам нуждающихся, и очерёдность их удовлетворения определяется общим голосованием. Приоритет – медицинские нужды, обеспечение детей, престарелых и т.д., то есть слабых. Поэтому если встаёт вопрос о том, выделить ли деньги на лечение сломавшей шейку бедра старушке (которая уже не работает) или на новый костюм очень умелому и много производящему работнику, то он решается в пользу старушки; собрание выделяет деньги на брекеты для исправления прикуса 11-летней девочке и отказывает в пособии любителю музыки, для которого приобретение новых грампластинок было единственной радостью жизни, и т. п. Что ещё ужаснее – квалифицированных работников заставляют работать сверхурочно, потому что в этом случае завод получит наибольшую прибыль. Результат оказался – хуже некуда: квалифицированные, считая, что слабые их эксплуатируют, стали работать как можно хуже; люди начинают ненавидеть друг друга, прежде всего слабых – многодетных, больных; пытаются расстраивать браки, чтобы предотвратить рождение новых детей, несчастной старушке желают смерти, чтобы не тратиться на её лечение в больнице, а любитель музыки ушёл в запой и однажды, вдрызг пьяный, встретив девочку с брекетами, ударом кулака выбил ей все зубы. В результате такой политики производство полностью разваливается, завод остановлен и разграблен, судьба экспериментаторов плачевна.
Что тут скажешь? Если корову назвать лошадью и надеть на неё седло, она всё равно не выиграет соревнования по конкуру; если на социалистических предприятиях в СССР в качестве определяющего экономического показателя вместо «снижения себестоимости» (имманентный социалистическому способу производства показатель, отлично работавший при Сталине) ввести буржуазную по своему существу «прибыль» – мы в конечном результате получим то, что случилось в 1991 году. Марксов принцип «От каждого по способностям, каждому по потребностям» – это великий принцип подлинного равенства, который может быть реализован только при коммунизме, на высшей стадии этой формации, но уж никак не на отдельном предприятии в буржуазной стране. Даже при социализме осуществить его нельзя, ещё в экономике во многом действует «буржуазное право» – принцип «От каждого по способностям, каждому по труду». Маркс называет его буржуазным, потому что неравенство неизбежно сохраняется: один работник сильнее и производит больше, чем другой; у одного единственный ребёнок, у другого пятеро детей и т. д. Притом остались ещё «родимые пятна» капитализма: общий низкий культурный уровень населения, мелкобуржуазная (мещанская) психология, отсюда рвачество, стремление хапнуть как можно больше за счёт других, пьянство и т.д. Чтобы общество поднялось до распределения по потребностям, необходимо не только некоторое изобилие продуктов потребления, необходим ещё и высочайший идейный и культурный уровень народа. Необходимо, чтобы не материальные, низшие, а высшие – интеллектуальные и эмоциональные – потребности стали определяющими для каждого человека. Об этом говорит учёный, писатель и философ Иван Ефремов в своём интервью «Великое кольцо будущего» (опубликовано на нашем сайте, можно пройти по ссылке). Низшие потребности общество может (и должно при сложных обстоятельствах) разумно ограничивать – некоторый аскетизм, по Ефремову, здесь не принесёт вреда (что материальные потребности мещан, даже культурных мещан, беспредельны, мы все имели случай убедиться ещё и в советское время: погоня за модными, «престижными» вещами, желание урвать для себя побольше…) Высококультурный человек с приоритетом высших, духовных потребностей сам склонен к определённому вещественному аскетизму: погоня за барахлом требует затрат времени, которое есть наивысшая ценность – его нельзя тратить таким неразумным способом. Высшие потребности – в знании, в общении, в творчестве – необходимо развивать: они безграничны, но при этом их удовлетворить гораздо проще, чем материальные, тем более теперь, в век интернета, когда послушать любимую музыку, посмотреть любимый фильм, полюбоваться пейзажами далёкой страны можно в любой момент, не отходя от компьютера!
Про Ивана Ефремова мы вспомнили не зря: в том же 1957 году, когда Айн Рэнд опубликовала в США своего «Атланта», Иван Антонович одарил мир великим романом «Туманность Андромеды» – о будущем коммунистическом обществе, где люди живут по принципу «От каждого по способностям, каждому по потребностям». К счастью, эта книга есть в каждой уважающей себя библиотеке. (Кто читал – вспомните, как Дар Ветер, один из главных героев, занимавший очень ответственный пост руководителя связи с инопланетными цивилизациями Великого кольца, понял, что начал «пробуксовывать» и должен поменять работу: он подготовил себе преемника, сложил свои вещи в один (!) чемодан, сообщил диспетчеру, что его квартира освобождается, и отбыл в археологическую экспедицию, будучи совершенно уверен, что на новом месте, и на следующем, где бы он ни жил и ни работал, общество обеспечит его всем необходимым.) Именно Ефремов этим своим (высокохудожественным, кстати) романом дал исчерпывающий ответ Айн Рэнд. Спрашивается, зачем мы тогда пишем эту рецензию? Затем, что прочесть 15 страниц рецензии легче, чем 400 страниц «Туманности Андромеды». А также затем, чтобы подвигнуть того, кто ещё не читал книгу Ефремова, наконец-то её прочесть.
Однако рецензия наша что-то затянулась. Впрочем, осталось сказать уже совсем немного. Театр абсурда продолжается. Буржуазно-уравнительное правительство «мародёров» вводит новые дурацкие законы, призванные обеспечить полную стагнацию экономики и буквально закрепощение населения – прикрепление всех трудящихся к рабочим местам. Уход с работы грозит суровым наказанием, тем не менее начинается дезертирство, которое становится массовым, когда Голт в конце своей безразмерной радиоречи (чудо из чудес: выходит, население всё-таки дослушало её, семидесятистраничную, до конца – это уже из области ненаучной фантастики!) призвал всех «разумных» как раз к этому: к бегству. Более или менее способные покидают производство и место жительства. Куда они уходят, где прячутся, чем питаются? «Долина гением» не для них. На рабочих местах остаются одни тупицы, не умеющие мыслить вообще – они и пальцем не могут пошевелить без инструкций сверху. Беглецы собираются в банды отнюдь не последователей Робин Гуда. По всей стране – вспышки насилия, бунты, резня. Правители-«мародёры» в панике; теперь они решили, что только Голт может их спасти, и приглашают его по радио на переговоры, предлагают ему стать «диктатором». Он не откликается. В конце концов «мародёрам» удаётся его арестовать; они опять уговаривают его стать диктатором и дать идеи, которые спасут страну. Он не соглашается; впрочем, как предварительное условие предлагает им отменить налоги, а они, понятно, пойти на это не могут – без налогов государство не может существовать… Не только их государство, но вообще никакое, где сохранились товарно-денежные отношения. (Интересно, а как Голт думал без налогов, то есть вообще без средств на армию, полицию, суды и т.п. организовать своё анархическое ультра-либертарианское общество? Понятно, олигархи наймут себе охранников, а кто защитит простых людей от уголовного террора? Каждый индивид должен сам отбиваться от бандитов, а кто не отобьётся – слабак, туда ему и дорога? Наверное, так – вполне в либертарианском духе. А что станет со страной без армии в случае нападения извне? Вот тут Айн Рэнд что-то не додумала). Итак, Голт категорически отказывается стать экономическим диктатором и спасти гибнущую экономику США. Тогда, чтобы принудить его взять власть, «мародёры» начинают… пытать Голта электротоком, при помощи специальной машины, которая причиняет сильную боль, но рассчитана так, чтобы не допустить летального исхода. Голт, как положено герою, стоически переносит пытку, а когда агрегат внезапно ломается, сам начитает объяснять тупице-механику, как эту машину починить… Ну, суперменище!.. Это уж совсем антинаучная фантастика. В результате сломались (морально) сами присутствовавшие при этом кошмаре «мародёры», а четверо друзей Голта – Франсиско, Дагни, Даннохьолд и Риарден – обезвредив охрану (частью перестреляв¸ частью связав), освобождают пленника и летят на самолёте в «Долину гениев», наблюдая, как внизу, на улицах Нью-Йорка, мечутся машины, и как внезапно всё освещение города гаснет – вышла из строя электростанция.
Через несколько месяцев, когда полный крах экономики мира за пределами «Долины гениев» стал фактом, Голт, начертав рукой в воздухе символ доллара, заявляет: «Путь расчищен. Мы возвращаемся в мир». В мир, где, по словам Айн Рэнд, остались только дома без крыш да груды металлолома вместо заводов и железных дорог. Писательница забыла упомянуть, что, кроме развалин и куч проржавевшего железа, там на каждом шугу ещё и трупы людей, умерших от голода и холода, погибших от рук бандитов, вследствие кровавых бунтов, крушений поездов и т.д. Поскольку тупицы не смогут сами себя ни прокормить, ни защитить, трагический конец неизбежен – затея гениального Голта, «положительного супер-героя», оборачивается тысячами, сотнями тысяч, может быть, миллионами смертей. Но, поскольку гибнут «посредственности», тупицы и идиоты, ни Голту, ни его друзьям-гениям, ни авторше их совсем не жалко. «Прочь с дороги!» Интересно, кто же в этом случае «каннибал» и «людоед»? «Дикарями» называть компанию из «Долины гениев» как-то не хочется – чтобы не обижать дикарей.
Вот такой «хэппи энд». И, наконец, последняя загадка: какими же силами Голт и его друзья собираются восстанавливать разрушенное хозяйство? Сколько гениев живёт в их долине? Поимённо в тексте названы около двух десятков; ну, допустим, ещё экипаж с корабля пирата, ещё три каких-то не названных профессора, ещё актёры театра, служащие ресторана в «Атлантиде», ещё… кто? Города у них там нет, есть посёлок и разбросанные в разных частях долины дома. Так сколько же там людей? Подойдём к вопросу с другой стороны. Известно, что всех их («гениев») собрал Голт лично за 12 лет. Понятно, сначала надо узнать про существование того или иного гения, потом посетить его, с ним поговорить, убедить (возможно, это удастся не с первого раза), то есть придётся мотаться по не маленькой территории США взад-вперёд. А Голт при этом работает обходчиком на железной дороге Таггертов. Ему что, начальство даёт время на такие командировки? Отпуска он, как известно, проводит в своей долине, общаясь с друзьями. Остаются выходные дни, воскресенья. Недель в году – 52, воскресений, стало быть, примерно столько же. За вычетом месячного отпуска – 48. Получается, он переправил в долину 48х12=576 человек (это при условии, что Голт мотался за гениями каждое воскресенье, каждый раз добивался успеха и успевал обернуться за день). Ну, допустим, ещё родственники… Не сильно ошибёмся, если предположим, что общее население долины – порядка тысячи человек, пусть даже полторы тысячи, но гениев из них – и вообще мужчин – едва ли больше семи-восьми сотен. И вот эти семьсот-восемьсот человек смогут поднять из руин огромную страну? Справиться с массовыми эпидемиями, которые неизбежны, когда начнут разлагаться миллионы не похороненных трупов? Даже с помощью прячущихся где-то «дезертиров» и вернувшихся на честную стезю разбойников это представляется более чем сомнительным… Едва ли на этот последний вопрос авторша смогла бы дать внятный ответ.
Подводим итог. Либертарианская, социал-дарвинистская антиутопия Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» – книга не просто антигуманная, но крайне жестокая, не просто идейно сомнительная, но крайне лживая. Поэтому исключительно вредная и опасная. Не будем придираться к чисто художественным недостаткам, натяжкам, о некоторых из них (не всех) мы сказали в этом разборе – их много, но не стоит «отнимать хлеб» у критиков-литературоведов. В конце концов, сюжет построен умело; несмотря на чудовищные длинноты скучно-философского характера, книга затягивает, заставляет, как говорится, себя читать. Отказать автору в определённой доле таланта нельзя. Но, как сказал упомянутый выше поэт, просветитель и гуманист П. Б. Шелли, если мысль неверна, то чем талантливее, тем хуже.