От редакции. Вроде как, почвоведение находится в стороне от основного направления нашего сайта. Но Василий Вильямс, как и его учитель Климент Тимирязев – не просто крупнейшие учёные, но и выдающиеся прогрессивные общественные деятели и дореволюционного, и послереволюционного периода нашей истории. Он – один из относительно немногих, к сожалению, знаменитых, всемирно признанных представителей интеллигенции, которые не только поддерживали борьбу революционеров за общедемократические ценности в 1905-м и в феврале 1917-го года, но полностью, искренне приняли Октябрь – пролетарский, социалистический этап революции – и всей душой, как работой по специальности, так и общественной деятельностью отстаивали Советскую власть. Вильямс был выдающимся учёным и настоящим коммунистом. Коммунисты XXI века должны его помнить.
9 октября 2026 года (27 сентября по старому стилю) исполнится 163 года со дня рождения выдающегося почвоведа и луговода, великого учёного-большевика Василия Робертовича Вильямса. Он оставил после себя наследство огромной научной и практической ценности, создав ряд выдающихся произведений, которые вошли в сокровищницу мировой биологической науки и дают основание поставить его в один ряд с такими великими учёными-биологами, как Дарвин, Тимирязев, Мичурин. Василий Робертович, которому народная молва присвоила почётное звание главного агронома Страны Советов, был подлинным революционером в науке. Он создал стройную и законченную теорию единого почвообразовательного процесса и на её основе разработал знаменитое учение о травопольной системе земледелия. Это учение указало рациональный и правильный путь к высоким и устойчивым урожаям, к рациональному сочетанию всех отраслей сельского хозяйства, к высокой производительности труда. Оно являлось гордостью передовой советской агрономической науки.
Будущий учёный родился в Москве в Петровском парке, недалеко от Тверской заставы в семье инженера путей сообщения американского происхождения Роберта Оскаровича Вильямса и простой русской крестьянки (из крепостных) Тверской губернии Елены Фёдоровны.
Своё первое образование Вильямс получил на дому, с малых лет изучив английский, французский, немецкий и итальянский языки. Замечательная библиотека отца очень рано приобщила будущего учёного, как к классической литературе, так и с рядом специальных изданий, посвященных главным образом вопросам геологии и минералогии. Он ходил вместе с отцом на механический завод, где Роберт Оскарович работал в последние годы своей жизни. У него установились дружеские отношения со многими рабочими, они научили его умению обращаться с инструментами и привили любовь мальчика к мастерству, к чистой, красивой и аккуратной работе, что отличало Вильямса на протяжении всей его жизни. Талантливые русские мастера с их умением работать, с их метким и образным языком быстро привлекли внимание мальчика и оказали большое влияние на формирование его характера. Этому способствовало и отношение отца к рабочим. Роберт Оскарович на протяжении двух десятилетий близко соприкасался с целой армией рабочих, он говорил: «Из каждых десяти русских рабочих и крестьян один по уму – министр, а девять – золотые руки». Эти слова запали в память Василия на всю жизнь. Вскоре отец умер, и Елене Фёдоровне пришлось продать дом. Ранняя смерть отца внесла серьёзные изменения в жизнь большой семьи Вильямсов, но несмотря на материальные трудности, детям было дано хорошее образование.
Осенью 1879 года В. Р. Вильямс поступает сразу в четвёртый класс реального училища, а в 1880 сам организует химическую лабораторию в школе. Уже тогда сформировались организаторские и исследовательские способности будущего учёного-педагога и общественного деятеля. В 1883 году Василий Робертович блестяще заканчивает реальное училище. В том же году исполняется давнишняя мечта Вильямса – он поступает в Петровскую земледельческую и лесную академию в Москве (так в те времена называлась знаменитая Тимирязевка, а студенты тогда её звали просто «Петровкой»). Уже в конце XIX века Академия славилась не только своими знаменитыми профессорами, но и слишком «вольнодумными студентами». Уже в ту пору они так внимательно следили за передовой революционной мыслью Европы, что не оставили без внимания смерть К.Маркса, на могилу которого был послан венок с надписью: «Борцу за право рабочих в теории и за осуществлении её в жизни – студенты Петровской Академии в Москве». Революционно-демократические традиции Петровки, хорошо поставленное преподавание, возможность творчески изучать естествознание в связи с практикой сельского хозяйства под руководством крупнейших ученых — все это определило выбор молодого Вильямса. Он решил стать петровцем и подал заявление о приеме в Академию. Все экзамены Вильямс выдержал блестяще и был зачислен студентом первого курса сельскохозяйственного отделения Академии. Расстоянием снова пришлось не стесняться: от Смоленского бульвара до Петровско-Разумовского было 11 верст. «В дожди и бураны, — говорил Вильямс, — в суровые морозы я вынужден был всегда ходить в Академию, чтобы во-время попадать на занятия… Многие мои сверстники — сынки обеспеченных семей, среди которых были «сиятельные князья», в каретах лихо подкатывали к главному корпусу Академии, а я должен был наперегонки мчаться пешком, ибо каждая копейка была на учете». Занятия в Академии на первом курсе продолжались до трех часов, но Вильямс не имел возможности сразу пускаться в обратный путь. Нужно было идти на урок. Ежедневно два часа он занимался с детьми одного из преподавателей Академии, Григорьева, получая за это 10 рублей в месяц. Домой он возвращался вечером и садился за книги. Дома не было ни копейки лишних денег, и чтобы не тратить керосина и не жечь свечей, он подсаживался к окошку и пользовался светом уличного фонаря, горевшего на Смоленском бульваре. Вильямс не получал стипендии на протяжении всех лет обучения в Академии, и его имя неоднократно фигурировало в списке исключенных за невзнос платы за право учения. Нужна была редкая выносливость и целеустремленность, чтобы в такой обстановке продолжать учиться, оставаясь все время в числе лучших студентов.
Особое значение имели для Вильямса лекции Климента Аркадьевича Тимирязева. «Для меня, — говорил Вильямс, — представление о Дарвине, дарвинизме и о теории эволюции неразрывно связано с образом К. А. Тимирязева. Помню первую лекцию Тимирязева… Вся наша молодая аудитория была захвачена увлекательной и остроумной лекцией об основах ботаники. Начиная с этой первой лекции и до нашего выпуска из Академии, Климент Аркадьевич последовательно развертывал перед нами стройную картину природы, где нет непереходимых граней между миром животных и миром растений, где выживает все наиболее приспособленное к окружающей среде. А это предполагает изменчивость организмов и наследование приобретенных признаков.
Эта картина резко противоречила «истинам», которые старалось прививать студентам руководство Академии. Но кто стоял во главе этого руководства? Теперь кажется анекдотом, что директором Академии был профессор Юнге, по специальности окулист, — он лечил царицу. Лечение дало хорошие результаты. В награду окулисту достался пост… руководителя высшего сельскохозяйственного учебного заведения… На Совете Академии дарвинисту Тимирязеву приходилось защищать науку от нападок самого махрового мракобесия: Юнге «доказывал» полную гармонию между наукой и… библией и яростно обрушивался на Тимирязева за его «обезьяньи» теории происхождения человека, за популяризацию учения Дарвина».
Рисунок 1 – Фотография В.Р. Вильямса в студенческие годы.
Совмещая слушание лекций и практические занятия с беготней по урокам, усиленно занимаясь по ночам, недоедая и недосыпая, Вильямс успешно усваивает программу первого курса, и в его зачетной книжке появляются пять пятерок и одна четверка — таковы были результаты переходных экзаменов с первого на второй курс.
На втором курсе заниматься Вильямсу стало еще труднее: во втором полугодии объем практических занятий настолько возрос, что они заканчивались иной раз только в восемь часов вечера. Ежедневное двадцатидвухверстное путешествие из Москвы и обратно сделалось совершенно невозможным, и Вильямс вынужден был выделить из своего скудного бюджета 7 рублей в месяц, чтобы снять угол в крестьянской избе на Петровских выселках, располагавшихся по соседству с Академией. Он продолжал давать уроки здесь же, в Петровско-Разумовском. В Москву, домой, удавалось попадать нечасто, и каждый такой приход был радостным событием для младших братьев и сестер, которым очень недоставало их постоянного предводителя — организатора игр, создателя террариума и аквариума. Те редкие свободные вечера, которые Вильямсу удавалось провести в Москве, он посвящал музыке, которую он полюбил с детства, слушая игру своей старшей сестры Сони.
Большое влияние оказали на Вильямса и лекции одного из лучших профессоров Академии, Гавриила Гаврииловича Густавсона (1842–1908), читавшего органическую и агрономическую химию, а также труд Василия Васильевича Докучаева «Русский чернозём».
Более полное знакомство с почвоведением Вильямс получил на третьем курсе, что и определило окончательно выбор им научной дороги. В 1885 году профессор А. А. Фадеев, читавший в Академии курс почвоведения и земледелия, предложил будущему известному профессору (в то время студенту 3-го курса) работу ассистента на кафедре земледелия с оплатой «за счёт суммы опытного поля». С этого года началась его самостоятельная научная деятельность. Василий Робертович задумывался над вопросами взаимодействия почвы с растениями, ролью перегноя в жизни почвы, совершенствовал метод механического анализа почв.
В. Р. Вильямс в 1888 году публикует свою первую работу «Исследование восьми почв Мамадышского уезда Казанской губернии». Он поставил перед собой задачу развивать почвоведение в тесной связи с решением практических задач повышения урожайности сельскохозяйственных растений. Изучая физические свойства почвы, В. Р. Вильямс убедился, что они зависят от перегнойных веществ.
В 1888 году Василий Робертович поехал в научную командировку за границу, посетил Францию, Германию. В Париже он работал в лаборатории Л. Пастера, в Мюнхене — в лаборатории Э. Вольни, занимавшегося исследованиями физических свойств почв. Там же он слушает лекции Сокслета и Гаустофера. Возвратившись в 1891 году из заграничной командировки, он начал готовиться к сдаче магистерских экзаменов и профессорско-преподавательской деятельности. 11 января 1892 года Совет Академии одобрил предложенные молодым учёным программы курса фундаментального почвоведения и земледелия и специального курса «Факторы жизни сельскохозяйственных растений». В. Р. Вильямс был утверждён преподавателем Академии и начал свой первый самостоятельный курс. Он рассказывал о роли фундаментальных факторов жизни растений, рассматривал их как по отдельности, так и в связи друг с другом. Молодой преподаватель раскрывал перед слушателями законы равнозначности и незаменимости «космических» факторов (света и тепла) и «земных» факторов (воды и питательных веществ). Лекции Василия Робертовича привлекали широкую аудиторию, но это были лишь студенты Петровки, а ему хотелось выйти за пределы академии. И вот зимой того же 1892 года И. А. Стебут, В. Р. Вильямс, П. Р. Слёзкин, Д. Н. Прянишников и другие преподаватели Академии организуют публичные лекции по сельскому хозяйству в Политехническом музее.
Весной 1893 года В. Р. Вильямс по командировке Министерства земледелия уезжает в Чикаго для организации пяти русских сельскохозяйственных отделов на Всемирной Колумбовой выставке. Он является здесь председателем Международной экспертной комиссии. Во время длительных перерывов в работе комиссии Василий Робертович совершает несколько путешествий по ряду основных сельскохозяйственных районов США и Канады. Вернувшись из Чикаго, В. Р. Вильямс провёл большую исследовательскую работу: подвёл итог первых лет своих исследований, подверг критике состояние науки о почве за рубежом и наметил пути дальнейших исследований. Эта работа завершилась магистерской диссертацией «Опыт исследования в области механического анализа почв». Молодой учёный выявил сложнейшие взаимосвязи, действующие в почве. Установил, что изменение физических свойств почвы влечёт за собой изменение химических свойств и условий снабжения растений водой. Он писал, что нельзя представить ни происхождения, ни образования почвы без ближайшего участия растений. Физиология растений — основной фундамент всех выводов и заключений земледельческой науки. В своей диссертации он заложил первые основы биологического почвоведения.
В день защиты магистерской диссертации В. Р. Вильямса, 31 января 1894 года, по высочайшему повелению Петровская сельскохозяйственная Академия была объявлена закрытой. Молодому магистру была предложена должность хранителя академического имущества. Летом 1894 года было принято решение открыть вместо Петровской Академии Московский сельскохозяйственный институт, туда и был приглашён молодой преподаватель В. Р. Вильямс на кафедру общего земледелия.
В том же году его пригласили заведовать агрономическим отделом экспедиции к истокам великих русских рек — Волги, Днепра, Дона, Урала и ряда их притоков. Почвы исследовались в лесоводческих и сельскохозяйственных целях, а также был сделан упор на сохранение водных источников. Попутно В. Р. Вильямс знакомился с состоянием лугов в долинах рек. Он установил, что во многих местах происходит занесение низменных лугов песком вследствие роста оврагов. Борьба же с оврагами должна вестись с помощью облесения. В поездках лета 1894 года Василий Робертович собрал большое количество монолитов и образцов почв, горных пород, минералов, растений. Эти материалы послужили началом для Почвенно-агрономического музея, который ныне носит имя своего основателя. Самыми первыми экспонатами этого музея были пять образцов почв Нижегородской губернии, подаренных в 1888 году молодому учёному великим В. В. Докучаевым.
Осенью 1895 года В. Р. Вильямсу была поручена организация первых в России чайных плантаций — в Чакве, Салибаури и Капрешуми. С этим делом он справился, а для своих научных работ собрал ценный материал по русским субтропикам с характерными для них краснозёмными почвами.
В 1895 году Василий Робертович подаёт в Совет сельскохозяйственного института докладную записку об устройстве опытной станции, и только в конце 1896 года от департамента земледелия было получено разрешение «в виде опыта производить по частным заказам анализы семян, почв и удобрений». На станции были собраны коллекции сорных и культурных растений, проводилась оценка качества и засорённости семян.
К 1896 году В. Р. Вильямс хорошо был знаком со многими природными зонами России, но лучше всего он знал северную нечернозёмную полосу. Чернозёмные степи России — житницу страны — он изучил не так детально. Для восполнения этого пробела он старается использовать все предоставляемые возможности. Начиная с 1897 года, в институте стали практиковаться ежегодные летние поездки студентов в «образцовые хозяйства». Руководили этими поездками В. Р. Вильямс, К. А. Вернер, Д. Н. Прянишников. Во время своих поездок по России Василий Робертович не забывает пополнять коллекции Почвенно-агрономического музея.
В 1896 году В. Р. Вильямс по поручению канализационного отдела Московской городской управы приступает к организации московских полей орошения в Люблино (под Москвой). Он создал из них большую производственную лабораторию, в которой всесторонне исследовал вопросы биологии почвы. В 1903 году он впервые в истории науки поставил опыт в лизиметрах с целью изучения перегнойных кислот.
Василий Робертович изучил свойства почвенных органических кислот, условия их образования в зависимости от характера растительности; определил роль этих кислот в физических и химических процессах, совершающихся в почве. Исследуя биологические особенности злаковых и бобовых трав, он в 1904 году заложил в Петровской Академии питомник, в котором собрал коллекцию многолетних трав — около 3000 различных видов, рас и форм. Огромный опыт наблюдений за луговыми травами, возделывающимися по всей территории нашей страны, в сочетании с данными по биологии трав, полученными в питомнике, В. Р. Вильямс положил в основу учения о луговодстве и луговедении. Вскоре он пришёл к выводу о сущности почвообразовательного процесса, которую он назвал физиологией почвы.
Рисунок 2 – Фотография В.Р. Вильямса в 1897 году.
В 1903 году при содействии В. Р. Вильямса была организована первая в России селекционная станция, руководителем которой назначен Д. Л. Рудзинский, ставший крупным селекционером.
Вильямс был человеком самых разносторонних интересов и меньше всего хотел видеть в своих учениках ограниченных специалистов, замкнутых в узком кругу чисто агрономических проблем. Он зло издевался над подобными сухарями от науки и говорил, что они напоминают ему тех людей, о которых Козьма Прутков сказал: «Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя». Вильямс был знатоком и ценителем искусства и литературы, и он хотел, чтобы его ученики также были всесторонне развитыми людьми, умеющими оценить все духовные сокровища, созданные человеческим гением. Обладая прекрасной памятью, он любил между делом проверять литературные познания своих учеников и сотрудников, чаще всего это происходило во время традиционного чаепития. Вильямс ценил не только литературу, но был и блестящим знатоком музыки. Он захотел приобщить к музыке всех студентов и служащих Петровки. Василий Робертович уговорил своих молодых друзей устроить общедоступный бесплатный концерт в актовом зале главного корпуса. Вильямс явился душой этого дела. Концерты должны были, по замыслу Вильямса, способствовать укреплению и развитию прогрессивных общественных взглядов, революционно-демократических традиций, лежавших в основе передового русского искусства и литературы. Не случайно в концертные программы Вильямс включал исполнение произведений великих русских писателей — Пушкина, Гоголя, Салтыкова-Щедрина. Цель, к которой стремился он при этом, особенно ярко обнаружилась на самом первом концерте. Недаром Вильямс не захотел посылать программу концерта на утверждение в полицию. Он знал, что там эту программу ни в коем случае не утвердили бы: по его предложению ассистент кафедры земледелия Иван Шулов прочитал на первом концерте «Песнь о Буревестнике» Максима Горького. И когда молодой чтец произнес последние слова этого смелого поэтического призыва к революции: «Пусть сильнее грянет буря!» — раздались горячие аплодисменты и тех, кто сидел в зале, и тех, кто стоял на улице под раскрытыми окнами.
Рисунок 3 – В.Р. Вильямс в своей лаборатории.
Студенты Московского сельскохозяйственного института, упорно называвшие себя петровцами, не забывали революционных традиций Петровской академии, они жили общими интересами с широкими народными массами, они не могли оставаться в стороне от общего революционного подъема, начинавшегося в России.
Осенью 1904 года Вильямс уехал в новую заграничную командировку: он предложил ввести на московских полях орошения новый, биологический метод очистки сточных вод и в связи с этой работой объехал ряд городов Западной Европы для ознакомления с устройством биологических очистных станций. Вернулся он 3 января 1905 года — в самом начале революционных событий.
В Петровке, захваченной общим подъемом революционного движения, начались студенческие выступления. Наряду с общеполитическими требованиями студенты отстаивали свои права на создание студенческих организаций, требовали отмены существовавшего реакционного устава, отмены обязательного ношения формы. В Петровке свирепствовал дикий разгул царской опричнины, производились многочисленные аресты среди студенчества, и «спокойствие» охранялось штыками. В те дни Академию захлестнуло революционной волной. Академический парк становится местом нелегальных сходок рабочих и студентов. На студенческих собраниях выносятся постановления о ликвидации старого порядка, по которому директор института назначался департаментом земледелия, а также об упразднении инспекторов.
Студенчество Петровки не представляло собой однородной массы, а революционные события приводили ко всё большему расслоению. Народнические взгляды, распространенные среди студентов Петровки, перестают занимать господствующее положение. К осени 1905 года в Петровке складывается студенческая социал-демократическая организация большевиков, связанная с Московским комитетом партии.
Революционные события 1905 года потребовали и от всей массы профессорско-преподавательского состава «Петровки» чёткого определения своего политического лица. Профессор В.Р. Вильямс был на стороне революционного студенчества. Петровка снова становится объектом реакционных нападок, ее именуют «гнездом красных». Полиция устанавливает специальный надзор не только за студентами, но и за теми профессорами, которые именовались «красными». Для этого начальником Петровско-Разумовского полицейского участка был назначен, так сказать, «идейный», убежденный пристав Строев, имевший университетское образование. Его университетские познания должны были ему помочь в раскрытии крамольных мыслей Вильямса, Демьянова, Ростовцева, Кулагина, Федорова и других «опасных» профессоров.
Московские черносотенцы, в свою очередь, тоже решили предпринять соответствующие «меры» против Петровки. Союз Михаила Архангела создал одну из своих банд недалеко от Петровки, у Бутырского хутора. Эта банда грозила спалить Петровку и перебить всех «красных». Но она не решилась осуществить свою угрозу, потому что по призыву большевистской группы в Петровке была создана осенью 1905 года боевая дружина. Ее созданию помогал и Вильямс. Среди руководителей и членов дружины были многие его ученики — Букинич, Фанталов и другие. Члены дружины раздобыли оружие в московских революционных организациях. Студентам было опасно ходить в город, и тем, которые отправлялись туда, нужны были надежные явки, где можно было бы спрятаться от преследования полиции или черной сотни. И профессор Вильямс дал своим студентам несколько таких явок — квартиру своего брата, Владимира Робертовича, работавшего и жившего в здании Политехнического музея, и особенно ценную для студентов, отправлявшихся в типографию у Страстного монастыря за революционной литературой, квартиру вдовы своего большого друга профессора Вернера, жившей в Рахмановском переулке. Боевая дружина не дала в обиду ни своего института, ни своих любимых профессоров. Но она не ограничивалась охраной Петровки. Дружина принимала участие и в целом ряде общемосковских революционных выступлений. Это были дни нарастающего подъема революции, дни всеобщей стачки и подготовки к восстанию.
Но как только героическое восстание московских рабочих было подавлено, положение в Петровке резко изменилось. Членам дружины грозила полицейская расправа; в двадцатых числах декабря ими было принято решение рассеяться по стране, чтобы уйти от преследований. Но это нелегко было сделать: у студентов не имелось никаких средств ни на проезд, ни на одежду, на улице стояли морозы, а в студенческих шинелях, понятно, никуда нельзя было показаться. И тут на помощь дружинникам пришли передовые профессора Петровки и прежде всего Вильямс. Некоторым из дружинников он дал свои деньги, а некоторых обеспечил ссудой из общества вспомоществования нуждающимся студентам. Один из учеников Вильямса до сих пор хранит пожелтевшую копию своего прошения в это общество:
«Нуждаясь в 25 рублях для отъезда на практику в Муромское земство, имею честь покорнейше просить Комитет выдать мне ссуду сказанного размера, которую я обязуюсь возвратить по приезде с практики в октябре 1906 года.
Поручитель — профессор В. Р. Вильямс. Местожительство — почтовый адрес родителей: г. Муром… 1905 год, декабря 20».
Этот любопытный документ был написан студентом Сергеем Фанталовым по совету Вильямса. Здесь что ни слово, то неправда. Студент пишет, что он едет в декабре месяце на практику, хотя в это время года на практику никогда не ездили, и собирается вернуться с нее через десять месяцев — небывало долгий срок. Студент пишет, что едет в Муром, хотя, по совету своего профессора, отправляется на самом деле в Нижний Новгород.
Но поручитель — член правления общества вспомоществования — скрепляет прошение своей подписью и помогает дружиннику не только получить ссуду на дорогу, но и замести свои следы.
Эта деятельная помощь Вильямса и других передовых профессоров — Ростовцева, Демьянова — дала возможность дружинникам разъехаться в первые же дни после подавления декабрьского восстания. И сделано это было как нельзя более своевременно. 23 декабря 1905 года в Петровку были двинуты крупные полицейские силы и воинские части. Территория Петровско-Разумовского стала выглядеть, как военный лагерь, устроенный неприятелем на захваченной им земле. После того как войска и полиция оцепили всю институтскую усадьбу, начался повальный обыск.
В связи с общими конституционными уступками, которые были сделаны под напором рабочего революционного движения 1905 года, царское правительство пошло на уступки и студенчеству, отменив закон о назначении директоров в высшие учебные заведения. Право их выбора было передано советам учебных заведений. Также были отменены реакционные дисциплинарные правила для студентов, введённые в 1894 году. Единогласным решением совета «Петровки» её первым выборным директором весной 1907 года был избран любимый профессор и друг революционного студенчества Василий Робертович Вильямс.
Во время революции 1905 года и в последующий за ней период реакции В.Р. Вильямс был ярким выразителем революционного духа «Петровки» и лучшим другом передового студенчества. Период его директорства характеризуется расцветом студенческой самодеятельности и кружков, носивших чисто политический характер. В этот период В.Р. Вильямсом был разрешён приём женщин и евреев в институт, а также был отменён цензовый принцип приёма студентов, за что ему от департамента земледелия было поставлено «на вид». Кроме того, он разрешил запрещённые до этого студенческие собрания и добился права на проведение ежегодного (традиционного) празднования годовщины Петровской Академии (21 ноября). Им же было осуществлено предоставление студентам права на вступление в брак, так как до этого администрация «Петровки» ведала не только правами выдачи видов на жительство, а и разрешением на женитьбу. Студентам института было запрещено жениться. Женатых в институт не принимали, а женившихся студентов немедленно исключали.
В трудные дни стал Вильямс во главе института. Революция шла на убыль. Через некоторое время после революционных событий 1905–1907 г.г. конституционные уступки, завоеванные ценой упорной борьбы, отбирались одна за другой, и возвращались прежние порядки. Однако В. Р. Вильямс нарушал министерские предписания: принимал в число студентов женщин, отменил сословные привилегии. Он был душой и организатором многочисленных научных и общественных студенческих кружков; при его поддержке было создано книгоиздательство студентов, выпустившее ряд ценных научных пособий, в том числе и трудов профессоров Петровки. Став директором, он нисколько не уменьшил объём своих научных работ, читал лекции, руководил сельскохозяйственным отделом Политехнического музея. Кроме этого, ему пришлось заниматься делами, связанными с новыми обязанностями. Он боролся за права студентов, за прогрессивную перестройку институтского уклада; Василий Робертович пытался запретить обыски в студенческом общежитии, укрывал собрания большевиков (нелегально живших в Академии участников так называемой «тверской группы большевиков», которые вели революционную работу в Бутырском районе Москвы).
В.Р. Вильямс утверждал: «Мы… несли революционные заветы наших учителей Гавриила Гаврииловича Густавсона и Климента Аркадьевича Тимирязева, не давая затухнуть этим заветам в вихре арестов, засад, провокаций, повальных обысков и прочих прелестей царского режима. В этой неприглядной обстановке мы все-таки сумели создать на развалинах Петровки центр революционной и научной мысли».
В начале 1906 года, в связи с беспорядками, в «Петровку» приехал генерал-губернатор Дубасов и заявил В.Р. Вильямсу о намерении провести обыск. Учёный не допустил этого, отговорившись, что на обыск нужна санкция министра. Тем самым было выиграно время, чтобы предупредить происходившее в Петровке революционное собрание.
Имел место и такой случай. В аудитории кафедры почвоведения, которую возглавлял В.Р. Вильямс, происходило нелегальное собрание. Кто-то об этом донёс начальству – нагрянула полиция. Сейчас же дали знать Василию Робертовичу о затруднительном положении. И, как только околодочные с шумом ворвались в аудиторию, вошёл и В.Р. Вильямс. Он спокойно поднялся на кафедру и начал:
«Милостивые государи и государыни, мы остановились в нашей предыдущей лекции на значении комковатой структуры почвы» и т.д. Его импровизированная лекция длилась свыше двух часов, и полицейские ушли, убедившись, что «господа» слушают лекцию «господина» директора.
Отнюдь не случайно было и его открытое выступление в 1906 году на стороне крестьян при экспертизе по заражению клеверных полей повиликой в Можайском уезде Московской губернии, когда В. Р. Вильямс, в результате обследования, установил воровские махинации царских чиновников во главе с графом Уваровым, снабжавших крестьян заведомо негодным семенным материалом. На докладной записке-экспертизе В. Р. Вильямса, подвергшей резкой критике деятельность департамента земледелия, рукой Николая II было написано: «Считать дело якобы не бывшим».
Подобных примеров можно было привести большое множество. Но, в результате чрезвычайно тяжёлой обстановки, напряжённой работы и постоянной борьбы с реакционно настроенной професурой, всячески противостоящей его нововведениям, а также черносотенным министром Шварцем, здоровье В. Р. Вильямса совершенно расшатывается.
Такое огромное нервное и физическое напряжение не прошло даром: летом 1908 года у В. Р. Вильямса случился инсульт. Оправившись от болезни, он попросил освободить его от обязанностей директора.
О той большой любви, которую питало студенчество «Петровки» к своему учителю и директору, лучше всего свидетельствует адрес, преподнесённый ими В. Р. Вильямсу по случаю его ухода с поста директора.
«У нас осталась, – писали студенты, – глубокоуважаемый Василий Робертович, приятная уверенность, что ещё долго-долго мы будем встречаться с Вами, как с нашим профессором, что же касается короткого периода Вашего директорства, то мы верим, что в истории института, являющегося естественным продолжением Петровской Академии, Ваша деятельность составит одну из светлых страниц».
После этого учёный продолжил вплотную заниматься биологией луговых трав и почв. Летом 1910 года В. Р. Вильямс, С. И. Фанталов и ещё несколько студентов выехали в Муром. Здесь было начато подробное изучение лугов: описывалась растительность, изучалась корневая система представителей луговой флоры, закладывались почвенные разрезы, брались образцы почв и монолиты. Общее состояние лугов было плачевным: они вырождались. Необходимо было разрабатывать меры по оздоровлению луговых массивов, для чего нужны специалисты-луговоды. Итак, в 1911 году при кафедре почвоведения В. Р. Вильямс организует Высшие курсы по луговодству. Он проводит со слушателями курсов экспедиции по изучению почв, растительности и рельефа речных пойм. Всё это способствует оформлению его учения об образовании пойм, которое заняло видное место не только в трудах по луговодству, почвоведению и земледелию, но также в работах по геоморфологии и геоботанике.
В 1912 году по инициативе В. Р. Вильямса и А. М. Дмитриева на базе Высших курсов луговодства при Петровской сельскохозяйственной академии было создано луговое показательное хозяйство по изучению кормовых растений в Качалкино. Там же в 1917 году В. Р. Вильямс основал опытную станцию по изучению кормовых растений (с 1922 года — Государственный луговой институт, в 1930 году переименованный во Всесоюзный, а в 1992 году — во Всероссийский научно-исследовательский институт кормов, с 2017 года – ФНЦ кормопроизводства и агроэкологии). По постановлению Совнаркома об увековечиванию памяти академика В.Р. Вильямса институту присвоено имя его создателя.
Накануне революции Вильямс пришел к окончательному выводу, что хаотическое частнособственническое хозяйничанье в земледелии грозит неминуемым превращением некогда цветущих земель в бесплодную пустыню. Победа социалистической революции сразу же была воспринята Вильямсом как единственно возможный выход из того беспросветного тупика, в котором находилось земледелие: «Лишь с Октября 1917 года началась моя в полном смысле свободная творческая научная деятельность для социализма. И с этих пор я опять помолодел» – утверждал Василий Робертович. Он предвидел, что освобожденный от векового рабства народ добьется превращения социалистической Родины в цветущую страну. «В течение своей прежней работы, – писал В. Р. Вильямс, – я поражался несоответствием современного земледелия с той системой установок, которые были. Условия раньше были таковы, что все действительно научные работы не могли быть ни в малейшей степени освоены ни наукой, ни производством. Причиной этому был социально-экономический строй и состояние науки в то время».
Вильямс был захвачен грандиозным размахом всенародной революции. С таким же размахом, думал он, нужно подойти и к революционной ломке земледелия на беспредельных просторах Советской России. Чтобы помочь этой революционной ломке, Вильямс с первых же дней революции берется за самую деятельную разностороннюю работу. Прежде всего он хочет завершить свой многолетний труд — создать книгу об основах земледелия. Работать в эти месяцы было нелегко. Начавшаяся интервенция и гражданская война требовали напряжения всех сил молодой республики. В Москве было холодно и голодно. Петровская Академия — она снова стала так называться после революции — была оторвана от города. Паровичок не ходил из-за отсутствия топлива. Занятия шли в холодных, нетопленных помещениях. Вильямс проводил большую часть времени в Качалкине, приезжая в Академию лишь в свои лекционные дни. Он жил в Качалкине в маленькой комнатке, где стояли кровать и письменный стол, за которым ученый проводил многие часы и днем и ночью. Летом 1918 года он завершил свой труд. Он посвятил его своим многочисленным ученикам и ученицам. Это была первая часть «Общего земледелия», носившая подзаголовок: «Учение об обработке почвы и о системах восстановления плодородия почвы». Вильямс хотел дать в руки освобожденному народу надежные способы восстановления и повышения плодородия почвы. В этом он видел главную задачу своей жизни. Закончив свой труд, Вильямс написал к нему предисловие. Это предисловие звучало песней во славу революции. «Разорваны вековые цепи, — писал Вильямс, — и перед свободным русским народом развертывается бесконечная даль самостоятельного развития самобытной культуры. Тернист и труден был путь многовекового рабства, не легок будет и путь свободы, но солнце уже взошло, показался багряный край его на горизонте, и пусть это будет багрянец родной крови, великий день, который осветит солнце свободы, стоит великих жертв. Перед лучами молодого солнца русской свободы рассеется остаток тумана, и засияет великий трудовой день, и легок покажется земледельцу тяжелый труд на себя… Беспредельна русская равнина, бесконечны русские поля, непрестанна работа русского гражданина над родною своею нивой. Не беден русский народ, он попирает ногами несметные богатства своей земли, и нужно только уметь и знать, как взять этот клад, а работа не страшна. И если удастся этой книге пролить хотя бы ничтожный свет знания на тяжелый труд русского гражданина-землепашца и хотя бы немного подвинуть его вперед в умении завоевывать свою будущую великую мощь, цель моей жизни будет осуществлена и я спокойно сомкну свои усталые веки… Сознание, что и мне пришлось работать на этом пути и хотя бы немного помочь подвинуться на нем вперед — это сознание посильно исполненного гражданского долга перед родной страной».
Но он ошибся в одном. К этому времени он был уже немолодым и тяжело больным человеком. Ему казалось, что теперь, когда революция привела к возможности осуществления его научных замыслов, он может спокойно умереть, веря, что его труды попадут в надежные руки свободного народа. Он не знал еще, что революция, создав возможность для претворения в жизнь передовых научных замыслов, приведет к такому духовному подъему и расцвету, что самый воздух революционной страны, небывалая атмосфера творчества и созидания явятся источником живительных сил для всех, кто хочет творить и работать ради всенародного блага. Больной человек, которому шел уже шестой десяток лет, не знал, что только еще начинается самое творческое, самое деятельное и радостное двадцатилетие его жизни. Но он начал убеждаться в этом день ото дня сильней.
Прежде всего, оказалось, что в его помощи и советах нуждаются многие организации молодой республики. Одной из первых просьб такого рода было обращение московского губернского профессионального союза работников земледелия. Нужно было разработать проект тарифных ставок для всех отраслей сельскохозяйственного производства. Советская власть приступила к созданию первых совхозов, и Вильямс с большой охотой взялся за разработку системы оплаты в совхозах, которая помогла бы превратить молодые социалистические хозяйства в образцовые. Совхозы должны были стать примером для подражания, стать проводниками передовой агрономической науки в деревне. Вильямс работал над этим проектом осенью 1918 года. Он составил подробнейшие таблицы тарифных ставок для всех видов работ и настаивал на установлении дифференцированной оплаты в зависимости от квалификации работника и его стажа. Он говорил, что такая оплата поведет к улучшению всего цикла сельскохозяйственных работ и поможет превращению всех работников в настоящих мастеров своего дела. И уже тут он подчеркивал коренное отличие условий труда при новом строе от той обстановки, которая была характерна для помещичьих хозяйств и капиталистических ферм. Он предвидел расцвет новых форм труда, нового, сознательного отношения к труду. «При новом строе, — писал он в своем проекте, — я не сомневаюсь, очень скоро станет всеобщим сознание необходимости работы не за страх, а за совесть, так как всякий работник во всяком предприятии является одновременно и его хозяином».
Шла Гражданская война, и трудно было вести научные работы и исследования. Интервенты и белогвардейцы пытались задушить Республику Советов оружием и «костлявой рукой голода». Восьмушкой хлеба ограничивался дневной паек в Москве. Но и в самые первые тяжелые годы советская власть проявляла заботу об ученых, поддерживала научные учреждения и учебные институты чем могла. В Качалкине в том же 1918 году была создана под руководством Вильямса станция по изучению кормовых растений, разросшаяся за четыре года в Государственный луговой институт. Продолжались занятия и на созданных Вильямсом Качалкинских курсах луговодства, и 1 января 1920 года состоялся торжественный вечер, — посвященный первому послереволюционному выпуску агрономов-луговодов.
Кончив чтение лекции, Вильямс отправлялся из Петровско-Разумовского на Савеловский вокзал на чахлой академической лошадке, запряженной в бричку. Он ехал обычно с кем-нибудь из своих давних сотрудников — с А. М. Дмитриевым или К. И. Голенкиной. Они устраивались в холодном дачном вагоне и терпеливо ждали, когда раздастся, наконец, свисток паровоза и поезд двинется в путь. Но это еще не означало быстрого окончания пути, хотя до платформы Луговой было всего около двадцати пяти километров.
В эти времена угля почти не было, и паровозные топки отапливались дровами. Но и с дровами дело обстояло неблагополучно. Дачный поезд на двадцатипятиверстном пути останавливался несколько раз, и пассажиры отправлялись в придорожную рощу и пополняли топливные запасы. Особенно тяжело пришлось Вильямсу и его спутникам в один из зимних дней 1919 года, когда поезд остановился в чистом поле, и пришлось с шести часов вечера до шести утра просидеть в ледяном вагоне, где сквозь разбитые стекла гулял студеный ветер. Только утром заледеневшие путники вылезли на станции Луговой и еле добрались до Качалкина. Вильямс без жалоб переносил эти невзгоды и всегда еще старался подбодрить своих спутников какой-нибудь шуткой.
Среди слушателей курсов луговодства Вильямс умел поддерживать бодрое, и даже веселое настроение. Он делил с ними и кров и стол, он обедал в студенческой столовой и ел тот же турнепс или картошку с воблой, что и все студенты, и показывал им, как можно красиво и аппетитно подать к столу эти незатейливые блюда.
Вильямс перевез в Качалкино часть своей богатейшей московской библиотеки и организовал для курсантов читальню. Он сам разместил любовно книги на полках таким образом, чтобы любому приходящему было легче найти то, что ему требуется. Он повесил в маленькой комнате читальни два небольших плакатика, написанных им так же аккуратно и старательно, как и его знаменитые ярлыки к музейным экспонатам. Один плакат гласил: «Мы условились книг из читальни не уносить», а второй: «Мы условились, здесь не курить».
Вильямс, закончив первую часть «Общего земледелия», работал над- второй частью — «Естественно-исторические основы луговодства или луговедение». Два тома «Общего земледелия», над которыми ученый целеустремленно работал в первые годы революции, содержали уже в зародыше основные положения новой системы земледелия.
Анализируя результаты более чем десятилетнего лизиметрического опыта, В. Р. Вильямс разработал особую теорию дернового периода почвообразования. Он разбил его на две стадии: луговую и болотную. В развитии дернового периода почвообразования принимают участие три группы многолетних растений: корневищевые, рыхлокустовые и плотно-кустовые злаки, а также бобовые. Воздействие на почву смеси злаков и бобовых многолетних травянистых растений, в особенности в луговой стадии, приводит к обогащению почвы деятельными перегнойными соединениями. Почва приобретает особое структурное состояние — комковато-зернистое строение, при наличии которого создаётся прочное и устойчивое плодородие. Такое комковато-зернистое строение способствует обеспечению в почвенных горизонтах одновременного наличия воды, зольных элементов и азота для растений. На основе анализа развития естественного плодородия почв по различным почвенным типам В. Р. Вильямс показал, что в луговой стадии дернового периода почвообразования плодородие почв достигает наибольшей эффективности. На этой основе он теоретически обосновал учение о травопольной системе земледелия.
Чтобы перенести новые знания на реальное сельскохозяйственное производство, необходимо было готовить как можно больше специалистов-агрономов. По стране, начиная с конца 1919 года, начала создаваться новая форма обучения — рабочие факультеты, где рабочие и крестьяне овладевали основами наук. Летом 1920 года коммунистической ячейкой Петровской академии было выдвинуто предложение об организации рабфака. Это произошло по инициативе В. Р. Вильямса совместно с профессорами академии Н. Я. Демьяновым, С. А. Зерновым и группой студентов большевиков. Василий Робертович составлял для рабфака учебные планы, непосредственно участвовал в создании нового факультета. Неустанная забота В. Р. Вильямса о рабфаке была непрерывной и действенной. Он не только первый лично начинает читать лекции рабфаковцам и отдаёт для их занятий свою прекрасную лабораторию – «почвоведку», но и привлекает к работе на рабфаке наиболее прогрессивную часть профессуры и преподавателей академии. Рабфаковцы не называли его иначе, как «отцом рабфака», которому, по ходатайству студенческих организаций, было присвоено имя В. Р. Вильямса.
С 1921 года В. Р. Вильямс становится членом сельскохозяйственной секции Госплана, ему поручается разработка мер повышения плодородия земли и получения устойчивых урожаев. Летом того же года он выступает со специальным докладом «О необходимости проведения всех возможных мер к побуждению сельскохозяйственного промысла к переходу от господствующей паровой системы земледелия к травопольной». Учёный подчёркивал, что единственный путь к повышению плодородия почвы — воссоздание мелкокомковатой структуры, а это возможно только при включении в севооборот многолетних трав. Однолетние культуры он называл «разрушителями», а многолетние — «восстановителями» плодородия. Через полгода после доклада В. Р. Вильямс опубликовал статью «О земле», в которой подробно изложил основные звенья новой системы, связывая воедино и травопольные севообороты, и борьбу с засолением почв, и глубокую вспашку плугом с предплужником. В 1914–1924 годах вышел капитальный труд В. Р. Вильямса «Почвоведение», в котором он впервые в целом виде дал свою теорию единого почвообразовательного процесса. Благодаря этому труду появилось новое направление в науке – биологическое почвоведение. В 1919 году он издал первую, а в 1922 году — вторую часть труда «Общее земледелие», где изложил основы травопольной системы земледелия.
В 1922 году вышла в свет работа В.Р. Вильямса «Естественно-научные основы луговодства или луговедение». В ней были обобщены научные концепции и высказаны идеи, заложившие первые научные основы луговодства, оказавшие в дальнейшем большое влияние на развитие этой отрасли в нашей стране. В своей книге В.Р. дал глубокую трактовку луга как сложного природного явления, как элемента географического ландшафта. Он установил, что луговой покров изменяется не только под влиянием внешних факторов, но и в силу саморазвития. В 1930 г. вышла в свет его книга «Луговодство и кормовая площадь» (она повторно издавалась в 1931, 1933, 1941, 2019 и 2023 г.г.). В ней были изложены вопросы агротехники лугового севооборота, что в те годы было особенно актуально для практики.
Рисунок 4 – В. Р. Вильямс в лаборатории Лугового института в 1922 году
31 января 1922 года В. Р. Вильямс был назначен ректором Петровской сельскохозяйственной академии. Он принимал непосредственное участие в перестройке учебных планов и программ, в преобразовании Академии в советский ВУЗ. Во время его ректорства, в декабре 1923 года, Петровской Академии было присвоено имя К.А. Тимирязева. 20 марта 1924 года В. Р. Вильямс был награждён Орденом Трудового Красного Знамени «за высокополезную научную и общественную работу за время революции и за его выдающуюся научно-общественную деятельность до революции» в честь 35-летнего юбилея научной и учебно-воспитательной деятельности профессора.
В 1924 году подробно, для каждой природной области страны Василий Робертович по заданию Госплана в 300-страничной рукописи обосновывает комплексную систему мероприятий по организации сельского хозяйства в социалистическом государстве. Через два года В. Р. Вильямс, отказавшись от ректорства, берётся за выполнение следующего задания Госплана: выяснить условия освоения пустынных земель Муганской степи в Азербайджане при помощи орошения. Некоторые земли в Мугани были освоены, но орошение привело к сильному засолению почв из-за близкого залегания грунтовых вод. Учёный пришёл к выводу, что для поддержания плодородия орошаемых земель и периодического восстановления их структуры должна быть введена травопольная система (совместная культура многолетних злаков и бобовых). В структурной почве будет дольше сохраняться запас воды, она не будет поднимать воду из нижних горизонтов. Таким образом, значительно снизится риск засоления и деградации почвенного покрова, а животноводство будет обеспечено кормами.
В 1927 году В. Р. Вильямс выпустил труд «Общее земледелие с основами почвоведения», в котором изложил теорию единого почвообразовательного процесса и основывающуюся на нём травопольную систему земледелия. Согласно Вильямсу, почвенные зоны и типы почв как контуры растительности представляют собой статические моменты единого динамического почвообразовательного процесса. Разнообразные почвенные типы он рассматривал как стадии или диалектические скачки в грандиозном по своим масштабам едином почвообразовательном процессе. С его точки зрения почвообразование — один из следов беспрерывного процесса эволюции жизни на земной поверхности. Чтобы познать сущность почвообразования, нужно разобраться в общих свойствах организмов, участвующих в нём, и в тех следствиях их жизнедеятельности, которые составляют основу процесса почвообразования. Этими работами В. Р. Вильямс внёс много нового в учение о растительных формациях.
На съездах и конференциях уже известный к тому времени учёный горячо отстаивал травопольную систему земледелия, которая должна погасить низкую производительность труда в сельском хозяйстве. Восстанавливая и создавая леса сельскохозяйственного значения, кормовую базу животноводства, увеличивая урожайность полевых культур, улучшая свойства почвы при обязательном проведении глубокой вспашки, травопольная система должна была активно внедряться в хозяйствах страны.
Для того чтобы разрабатываемая им наука и прежде всего травопольная система земледелия стали руководством к действию, за них надо бороться, надо отстаивать от всех явных и замаскированных реакционных нападок. Этому учила Вильямса воинственная, боевая философия большевизма. Чем больше ученый проникался ее революционным духом, тем яснее он видел в ней единственный путь к созданию передовой агрономической науки, подлинно научной, высшей системы земледелия, соответствующей высшему — коммунистическому — строю человеческого общества. Как утверждал В.Р. Вильямс: «Воинствующему духу партийности в науке я учился у Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина». Ещё в канун революции он пришел к убеждению, что существовавший тогда строй ведет к превращению плодородных земель в пустыню. Ученый увидел в Октябрьской революции, в коммунизме тот единственный путь к спасению, который избавит человечество от этой страшной угрозы. Всем сердцем, всеми душевными помыслами ученый был на стороне коммунизма. Он захотел отдать борьбе за этот коммунистический путь развития все свои силы.
Василий Робертович Вильямс был одним из тех непартийных большевиков, которому оставалось лишь организационно оформить свою партийность. 23 июня 1928 года Вильямс пришел в партийное бюро Тимирязевской Академии. Он принес с собой листок бумаги в мелкую клеточку, вырванный из блокнота. На этом листке было написано: «В бюро ячейки ВКП(б) при ТСХА.
Прошу принять меня в члены партии. Я отчетливо осознаю, что по своему возрасту я не могу принимать ярко выраженного активного участия в работе партии, но я осмеливаюсь думать, что мои специальные познания могут сослужить службу в самой ударной задаче партии — подготовке молодого поколения красных специалистов на фронте, имеющем в настоящий момент самое актуальное значение — фронте завоевания командных высот науки и не менее важном фронте организации сельскохозяйственного производства.
На этих фронтах я еще нахожусь в полной силе.
Проф. В. Р. Вильямс. 23. VI. 28».
А. В. Луначарский писал по этому поводу: «Профессор Вильямс, один из выдающихся представителей науки, все время выделялся из ряда других видных ученых, как человек передовой и искренний друг Советской власти. Его желание вступить в нашу партию — факт отрадный. Он производит сильное впечатление в среде высококвалифицированной интеллигенции». 6 июля партийная ячейка Тимирязевской Академии единогласно приняла шестидесятипятилетнего ученого в свои ряды. Центральный Комитет ВКП(б) принял Вильямса в члены партии без кандидатского стажа. Ученый с новой энергией принялся за дальнейшую разработку и внедрение в жизнь передовой научной агрономии, по-большевистски непримиримо борясь за идеи коммунистической партии, «как рядовой ее солдат».
И день, когда старый, заслуженный учёный стал молодым членом партии Ленина–Сталина, по словам самого Василия Робертовича, был самым радостным во всей его жизни.
В своём письме к товарищу Сталину Василий Робертович писал: «Я как будто не старею. Сознание того, что я состою в рядах великой партии Ленина, работаю под её руководством и Вашим, дорогой Иосиф Виссарионович, и что имею счастье непосредственно участвовать в строительстве первого, невиданного ещё в истории человечества бесклассового социалистического общества – это сознание молодит меня и воодушевляет в моей повседневной практической и научной работе…»
Исключительная чуткость, глубокие познания в области революционной теории, непримиримая борьба со всякого рода извращениями генеральной линии партии, дисциплинированность, беспредельная преданность делу коммунизма – вот черты, характеризующие В.Р. Вильямса как большевика.
О его научных трудах, большой актуальности и крупной значимости, лучше всего свидетельствует тот факт, что они всегда служили поводом к множеству дискуссий, в которых часто отражались не только научные разногласия, но и элементы классовой борьбы в науке.
Враги пролетарского государства горели классовой ненавистью к В. Р. Вильямсу. Они понимали, что он, как учёный-большевик, лучше, чем кто-либо другой, способен разоблачить их вредительские действия в области сельского хозяйства. Не случайно некоторые из них пытались зачеркнуть непревзойдённые в области почвоведения и агротехники работы Василия Робертовича, объявив их антимарксистскими и неприемлемыми для социалистического строительства. Всё это говорило о том, что фронт науки – это фронт классовой борьбы, а позиция В.Р. Вильямса на этом фронте была позицией учёного-большевика с присущей ему революционной бдительностью.
Не случайно он первым из учёных-агрономов поднял голос о необходимости сочетания зернового хозяйства и животноводства. При организации зерновых совхозов (в 1928 году) В. Р. Вильямс предусматривает внедрение в них травопольной системы земледелия. Но его предложение было отвергнуто «Зернотрестом». В дальнейшем же практика работы зерносовхозов полностью показала все недостатки их чрезмерной специализации. В результате XVII съезд ВКП(б) вынужден был дать специальные директивы о недопустимости ультраспециализации зерносовхозов и о необходимости внедрения в них животноводства для обеспечения рационального использования отходов растениеводства и повышения их доходности и производительности.
В 1929–1931 годах в период широкого развёртывания зернового хозяйства, когда перед страной встал вопрос об агротехнических мероприятиях в зерносовхозах, В. Р. Вильямс выступил со своими соображениями о необходимости глубокой вспашки, введения правильных севооборотов и других мероприятий. Вокруг его предложений снова завязалась борьба, и многие «теоретики», к которым присоединились также реакционные круги и враги советского строительства, всячески стремились опровергнуть и опорочить его научные положения. Однако правительство и большевистская партия при помощи учения В. Р. Вильямса снова сумели быстро разоблачить «учёных»-вредителей и их «теории» мелкой вспашки, монокультуры и др.
В те же годы Василий Робертович выступает с рядом новых специальных мероприятий, затрагивающих самые злободневные и острые вопросы социалистического переустройства сельского хозяйства, которые вытекали из глубочайшего синтеза передовой науки и жизни, теории и практики. Научно-обоснованные работы В. Р. Вильямса указывали конкретные пути изменения агротехнической действительности совхозов и колхозов, пути научной организации социалистического сельскохозяйственного производства. В противовес вредительским концепциям, ориентировавшим сельское хозяйство на путь капиталистического, кулацкого развития, он ещё до массовой коллективизации сельского хозяйства ясно указывает, что рациональная агротехника в условиях необобществлённого мелкокрестьянского земледелия неосуществима. Во всей своей научной деятельности Вильямс исходит из насущных вопросов социалистического строительства. Его работы в области почвоведения и агротехники служат могучим оружием практического действия в деле технической реконструкции всего социалистического сельского хозяйства нашей страны.
Советская общественность по достоинству оценила научную, педагогическую и общественно-политическую деятельность В.Р. Вильямса, который, говоря словами Сталина, принадлежал к той категории учёных, «которые умели ломать старое и создавать новое, несмотря ни на какие препятствия, вопреки всему». В 1929 году он одним из первых был избран действительным членом Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина, а в 1931 году – действительным членом Академии наук СССР. Кроме того, он был действительным членом Академии наук Белорусской ССР.
Большим событием в жизни советской агрономической науки был Второй международный конгресс почвоведов, состоявшийся в 1930 году в Москве. Большая часть его работы протекала в Тимирязевской сельскохозяйственной Академии. Здесь, с кафедры переполненной аудитории «Большая химичка» В. Р. Вильямс произнёс перед членами конгресса свой глубоко содержательный доклад на тему «Роль почвоведения в социалистической реконструкции сельскохозяйственного производства».
Осенью 1931 года на конференции, посвящённой вопросам борьбы с засухой, было записано следующее решение: «В целях выявления на массовом опыте значения травопольной системы для повышения урожаев зерновых культур в засушливых районах, создания устойчивости этих урожаев и улучшения структуры почвы перевести в ближайшие два года 20 совхозов и 20 МТС на травопольную систему». При кафедре почвоведения была создана Почвенно-агрономическая станция для научного руководства травопольными МТС. Были разработаны планы переходных севооборотов, начались посадки лесонасаждений, но далеко не всегда указания учёного выполнялись.
Рисунок 5 – В.Р. Вильямс разбирает гербарий в 1932 году.
Рисунок 6 – В.Р. Вильямс во второй половине 1930-х годов.
В 1935–1939 годах Василий Робертович участвует в перестройке работы Каменной степи. В ноябре 1935 года он лично составил особую инструкцию «По агротехнике и применению удобрений в севооборотах, рекомендованных Каменно-Степной селекционной опытной станции, Верхне-Озёрскому сельскохозяйственному техникуму и колхозу имени В. В. Докучаева в Таловском районе Воронежской области». В своей инструкции учёный уделил особое внимание агротехнике выращивания трав.
В 1938 г. вышло в свет последнее четвёртое прижизненное издание основного труда В.Р. Вильямса «Почвоведение. Земледелие с основами почвоведения», в котором получили отражение его теоретические идеи в области этих наук.
11 ноября 1939 года Василий Робертович Вильямс умер. Похоронен в дендрологическом саду парка Тимирязевской сельскохозяйственной Академии, на территории которой он прожил свыше пятидесяти лет. В 1947 году на территории академии по постановлению правительства В. Р. Вильямсу воздвигнут памятник скульптора С. О. Махтина и архитектора И. А. Француза. Также памятник Вильямсу установлен рядом с институтом кормов в Научном городке (бывшее Качалкино) в микрорайоне Луговая города Лобня Подмосковья. Там же, в микрорайоне Луговая, есть и улица, носящая его имя. Его имя носят учреждения, созданные при его участии и его инициативе (Батайский зерносовхоз в Ростовской области, Казахский НИИ земледелия и др.). В 1934 году был создан Почвенно-агрономический музей имени В. Р. Вильямса. В честь В. Р. Вильямса названы улицы в Уфе, Казани, Перми, Одессе, Брянске, Туле, Могилёве, Липецке, Днепре, Киеве, Краматорске, Горловке, Бахмуте, Енакиеве, Петропавловске, Пензе, Астрахани, Омске, Алма-Ате, Шумерле. В Минске – улица и переулок, в Краснодаре – переулок. В Музее землеведения МГУ (на 25 этаже Главного здания) установлен бронзовый бюст В. Р. Вильямса. Также бюст В. Р. Вильямса открыт в посёлке Полевой Новоаннинского района Волгоградской области в 1984 году (автор Алексей Евдокимович Криволапов). Его имя носили Московский институт инженеров водного хозяйства, посёлок Теректы в Карасуском районе Кустанайской области Казахстана и бывший посёлок Вильямса в Бузулукском районе Оренбургской области (прекратил существование в 1970-х г.г.). В 2015 году Российской академией наук учреждена золотая медаль имени В. Р. Вильямса, научная награда, присуждаемая за выдающиеся работы в области общего земледелия и кормопроизводства. Утверждены три ежегодные премии имени академика В. Р. Вильямса за выдающиеся научные работы, что явилось стимулом для развития прогрессивных научных идей в области отдельных направлений сельскохозяйственной науки. Из года в год список лауреатов пополняется новыми именами, в научных трудах которых видно творческое развитие идей академика В. Р. Вильямса. Кроме Ордена Трудового Красного Знамени в 1924 году В. Р. Вильямс при жизни был награждён следующими наградами: орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степени; орденами Святой Анны 2-й и 3-й степени; Орденом Святого Владимира 4-й степени; медалью «В память царствования императора Александра III»; медалью «В память 300-летия царствования дома Романовых». В 1923 году был удостоен звания Героя Труда. В 1935 году Василий Робертович был награждён Орденом Ленина, а в 1936 году повторно Орденом Трудового Красного Знамени.
Академик Т. Д. Лысенко об В. Р. Вильямсе говорил: «революционер в науке, учёный–большевик, равного которому по силе анализа, по способности широкого научного обобщения и глубокому практическому опыту нет среди современных учёных в его области. По значимости научной и практической деятельности и по стилю работы его можно сравнить только с такими гигантами дарвинизма, как К. А. Тимирязев и И. В. Мичурин».
Травопольная система далеко не везде приводила к положительным результатам, но пришедшая после её дискредитации хрущёвская пропашная монокультура кукурузы совсем не учитывала ни климатических, ни почвенных условий, ни биологических особенностей теплолюбивой культуры. Монокультура всегда приводит к усталости почвы, особенно когда она интенсивная и выносит много влаги и питательных веществ. Последствия её необдуманного повсеместного внедрения оказались много хуже недочётов травопольной системы.
В. Р. Вильямс внёс неоспоримый вклад в развитие почвоведения, земледелия и луговодства. Элементы травопольной системы, такие как расширенное воспроизводство плодородия почвы, создание мелкокомковатой структуры, рациональное применение удобрений, лежат в основе современных технологий. Лесополосы играют огромную роль в сельском хозяйстве, сдерживают эрозию и дефляцию. Вильямс заложил фундамент экологического земледелия, акцентировал внимание на процессах, происходящих в почве, развил представление о почве как о динамичном теле, «физиологию» которого нельзя не учитывать.
Он учил, что на все процессы нужно смотреть диалектически, учитывая особенности региона и культуры: вспашка необходима для улучшения фитосанитарного состояния почвы, её разрыхления и лучшей аэрации, но в то же время, как показала практика, пахать с оборотом пласта в засушливых условиях под зерновые культуры не нужно, достаточно поверхностной обработки.
Как любой человек, Василий Робертович ошибался в некоторых своих выводах, но, как всегда в истории, личности такого масштаба не могут быть в полной мере оценены современниками. Масштаб его личности и понимание значения его фундаментальных работ становятся видны только теперь. В последние годы почвоведы и агрономы усилили своё внимание к трудам и деятельности В. Р. Вильямса. Академик В. Р. Вильямс – выдающийся учитель многих поколений специалистов и практиков сельского хозяйства России.
Кандидат сельскохозяйственных наук Родионов В. А.
Литература:
1. Крупенников И. А., Крупенников Л. А. «Вильямс». Жизнь замечательных людей. — М.: «Молодая гвардия», 1952. – 594 с.
2. Лаврова А.А. Основные вехи биографии В.Р. Вильямса // Кормопроизводство, 2003, №11, страницы обложки 2–3.
3. Еремина Ю. Н., Гвоздева К. И. Василий Робертович Вильямс — выдающийся учёный своего времени // Кормопроизводство. Декабрь 2013 г., с. 10–15.
4. Смирнов В.П. В.Р. Вильямс, ОГИЗ, Сельхозгиз, Государственное издательство сельскохозяйственной литературы. Москва, 1948. – 160 c.
5. Кутузова А.А. В.Р. Вильямс – основоположник отечественного луговедения и луговодства // Кормопроизводство, 2003, №11, с. 7–10.
6. Косолапов В.М., Кутузова А.А. В.Р. Вильямс – основоположник отечественного луговедения и луговодства // Известия ТСХА, 2014, №1, с. 60–69.
7. Вильямс В.Р. Естественно-научные основы луговодства или луговедение. М.: Новая деревня. 1922. 298 с.
8. Вильямс В.Р. Луговодство и кормовая площадь / В. Р. Вильямс. — 3-е изд.. — М.: Сельхозгиз, 1933. 143 с.
9. https://ru.wikipedia.org/wiki/Московская сельскохозяйственная академия имени К._А._Тимирязева.
10. Келлер Б.А. Потери науки. Памяти Академика Василия Робертовича Вильямса (1863–1939) // Природа, 1940, №3, с. 108–112.
11. Большая советская энциклопедия. Изд. 3-е. – М.: «Советская энциклопедия», 1969–1978.
12. https://ru.wikipedia.org/wiki/Вильямс Василий Робертович.
13. Кауричев И.С., Кулаков Е.В. Научное наследие В.Р. Вильямса (к 120-летию со дня рождения) // Почвоведение, 1983, №10, с. 5–11.
14. Люди русской науки. Том 2. — Москва-Ленинград: Государственное издательство технико-теоретической литературы, 1948.
15. Косолапов В.М., Трофимов И.А., Трофимова Л.С., Яковлева Е.П. История науки. Василий Робертович Вильямс. – М.: Россельхозакадемия, 2011. – 76 с.
16. Наумов В.Д. Научное наследие академика В.Р. Вильямса в почвоведении // Известия ТСХА, 2014, №1, с. 16–26.
17. Платонов И.Г. Вклад В.Р. Вильямса в развитие агрономического образования и сельскохозяйственной науки (к 150-летию со дня рождения) // Известия ТСХА, 2014, №1, с. 52–59.
18. Родионов В.А. Памяти великого учёного академика В.Р. Вильямса // Фундаментальные и прикладные научные исследования: инноватика в современном мире / Сборник научных статей по материалам XV Международной научно-практической конференции (25 октября 2024 г., г. Уфа) В 2 ч. Ч.1 / – Уфа: Изд. Научно-издательский центр Вестник науки, 2024, – с. 97–109.
19. Родионов В.А. Памяти выдающегося учёного почвоведа и луговода академика В.Р. Вильямса // Сборник Высшая школа: научные исследования. Материалы Межвузовского международного конгресса (г. Москва, 31 октября 2024 г.). – Москва: Издательство Инфинити, 2024, – с. 155–164.
20. Родионов В.А. Памяти выдающегося учёного почвоведа и луговода В.Р. Вильямса. Часть 1: Жизнь и деятельность в период императорской России // Сборник научных статей по итогам работы Международного научного форума НАУКА И ИННОВАЦИИ – СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ (г. Москва, 7 ноября 2024 г.). / Отв. ред. Д.Р. Хисматуллин. – Москва: Издательство Инфинити, 2024. – с. 163–174.
21. Родионов В.А. Памяти выдающегося учёного почвоведа и луговода В.Р. Вильямса. Часть 2: Жизнь и деятельность в период Советской России // Сборник научных статей по итогам работы Международного научного форума НАУКА И ИННОВАЦИИ − СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ (г. Москва, 24 ноября 2024 г.). Том 1 / Отв. ред. Д.Р. Хисматуллин. – Москва: Издательство Инфинити, 2024 – с. 111–123.
22. Родионов В.А. Учёный-борец В.Р. Вильямс // Мысль, 2023, №10 (480), 27 сентября, с. 6.
23. Родионов В.А. Учёному-большевику Вильямсу – 160! // Пятая газета, 2023, №40 (340), 3 октября (2 октября), с. 7–8.
24. Родионов В.А. Главный агроном Страны Советов. Учёному-большевику Вильямсу – 160! // Ленинский райком КПРФ г. Москвы, 04.10.2023. https://www.lkprf.ru/library/17895.html
25. Родионов В.А. Главный агроном Страны Советов // Советская Россия, 2023, №112 (15374), 5 октября. Приложение к газете «Советская Россия» «Отечественные записки», 2023, №17 [512], 5 октября, с. 2–4. (в интернет-версии есть второй подзаголовок статьи: «Учёному-большевику В.Р. Вильямсу – 160!»).
26. Родионов В.А. Главный агроном Страны Советов // Подмосковная Правда, 2023, №31 (1420), 12 октября, с. 4.