Социализм и антиимпериализм глазами философствующего обывателя

Вот тут https://i-ddragon.livejournal.com/477409.html ЖЖ-шник c ником I-dragon (далее для удобства Ай-Дрэгон) прочитал три первые части эпопеи «Тучи над страною солнца» и сделал некоторый разбор, который довольно ярко иллюстрирует, что творится в голове у тех представителей широких масс, которые не разделяют либеральных иллюзий, но, тем не менее, сохраняют лояльность существующим порядкам.

При этом принципиально важно, что автор не только не либерал, но даже и сам называет либералов и либертарианцев, отрицающих право широких народных масс на социальную помощь и готовых оправдать, по сути, любой грабёж «носителями Идеологии Зла, лишённых всяких положительных качеств, ну кроме злодейской отваги».

Хотя автор решил начать свой разбор моей эпопеи с тех сторон, которые сам считает отрицательными, то я лучше начну с перечисления тех его сторон, которые можно назвать положительными. Кроме того, что автор не приемлет либералов-людоедов, и является сторонником права народа на социальную поддержку, стоит отметить, что он способен осиливать длинные и сложные тексты, а также излагать свои мысли по ним содержательно и без брызгания слюной, которое у иных истериков уже просто заменило собственные мысли.

А тут, по крайней мере, можно понять, какую мысль автор хотел донести до читателей своего блога. Впрочем Ай-Дрэгона стоит всё-таки пожурить за не очень аккуратное использование слов. В своей рецензии он неправильно употребляет слово «камео» ─ обычно под ним подразумевается эпизодическая роль, сыгранная известной личностью, в кино, театре или радиопередаче, ну словом там, где есть актёры, которые кого-то играют, ну или хотя бы озвучивают. В книгах «камео» не может быть по определению. Да и персонажи, которых автор назвал «камео», не эпизодические, а как раз одни из главных. А в том смысле, в какой в данной рецензии употребляется слово «камео», правильнее говорить об исторических прототипах. https://wikitropes.ru/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%BF_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B6%D0%B0

В других местах автор рецензии также допускает некоторые довольно сильные неточности в употреблении терминов, что несколько затрудняет понимание его мыслей, но об этом ниже.

Итак, какова первая претензия в Ай-Дрэгона? К собственно построению сюжета у него претензий нет, он сам признаёт сюжетную завязку годной. Но есть претензии к сеттингу(сноска) и изображению персонажей.

Цитата: «Впрочем, Асеро весьма жирно подан этаким камео Сталина, а Инти — Берии. При этом Асеро весь из себя такой добрый-положительный, разве что иногда допускает обычные человеческие ошибки, не более. Ну, автор, слабо было подобрать аргументы в поддержку Сталина из серо-чёрного сеттинга, как у Юлиана Семёнова?»

Итак, суть претензии в том, что сеттинг не «черно-серый», положительные персонажи хоть и могут совершать ошибки, но сознательно каких-то циничных поступков не совершают. Если брать Юлиана Семёнова, то Сталин у него, с одной стороны, подан весьма мрачно, но в большинстве книг эпопеи ничего особо плохого не делает, разве что есть намёки на репрессии соратников в прошлом. Сталин Семёнова (подчёркиваю, речь идёт исключительно о литературном персонаже), на протяжении большей части эпопеи смесь злодея-прагматика (беспощаден к тем, кто ему мешает, но просто так без пользы ничего плохого делать не будет, а полезных помощников даже наградить по итогу может) и злодея со стандартами (слово перед союзниками держит). К тому же те, кому он противостоит, в любом случае хуже. В рамках этой логики для главного героя Штирлица после всех приключений был изначально запланирован счастливый конец, благополучное возвращение в СССР и воссоединение с семьёй. А потом случилась перестройка, под влиянием которой Семёнов написал «Отчаяние», где образ Сталина уже радикально переписан, от злодея-прагматика и злодея со стандартами не осталось и следа, Сталину приписывается мотивация тирана именно в античном понимании, превентивно истребляющего всех, кто лучшего него, потому что любой из этих лучших считается потенциальной угрозой его власти, даже если сам ничего такого и не замышляет. Поэтому в «Отчаянии» Сталин уничтожает и жену Штирлица, и сына, по логике вещей должен бы уничтожить и самого Штирлица, но это противоречит дальнейшим частям эпопеи, где Штирлиц не только жив, но ещё и учёную степень защитил, так что Юлиану Семёнову пришлось уж совсем неубедительные костыли использовать, чтобы концы с концами свести. Так что со стороны Ай-Дрэгона довольно странно приводить в пример автора, который сам с чёрно-серым сеттингом не справился, и сделал его черно-чёрным. (Кстати, и положение народа в сталинском СССР в «Отчаянии» рисуется куда мрачнее, чем даже во франкистской Испании в предыдущих частях эпопеи, так что по логике Ай-Дрэгона Сталин получается пусть не хуже Гитлера, но хуже Франко точно). Ну а реальный Сталин ничего общего с созданным антисталинистами вроде Семёнова образом не имеет.

Но речь тут не о Семёнове, и даже не о традиции изображения Сталина как литературного персонажа (в этом смысле всех литературных Сталиных можно считать отдельными персонажами, в лучшем случае лишь частично списанными с исторического прототипа). Важно то, что для автора рецензии оправдание правителя в серо-чёрном сеттинге — это крутая сложная задача, выполнить которую под силу не всякому автору, а вот нарисовать правителя, пусть и способного на человеческие ошибки, но не совершающего злодейств — дело куда менее сложное. К тому же такой образ вызывает у него как у читателя некоторую неловкость. (Если слово кринж(сноска) употреблено здесь в стандартном значении, а не в каком-то ещё, то его следует понимать именно как ощущение неловкости у читателя).

Однако как раз описание положительных персонажей является куда более трудной задачей именно с литературной точки зрения, чем изображение борьбы черно-серых. Образ злодея нетрудно описать, просто описав его злодейства и снабдив их при этом достаточно убедительной мотивацией. Ну а серому, помимо сомнительных поступков, надо ещё добавить чего-то положительного, плюс ещё надо не забывать, что серые сами выглядят «нечёрными» только при наличии чёрных, точно также как Луна, довольно тёмное небесное тело, ярко сияет лишь на фоне чёрного ночного неба. Без чёрного фона многие серые персонажи выглядели бы сами если не злодеями, то точно отрицательными.

Однако в наше время очень много примеров черно-серых сеттингов, где очень плохие борются с теми, кто выглядит относительно положительными только на их фоне. В литературе и кино таких вагон и маленькая тележка. А вот кто может вспомнить положительного героя из современной литературы и кино? Там положительных персонажей крайне мало, если это не книги и фильмы, предназначенные для детей и подростков, где главный герой обычно ребёнок или подросток, потому каких-то особо страшных поступков за ним нет. Однако найти книгу или фильм, где взрослый персонаж однозначно положительный герой, довольно сложно. На ум приходит разве что Джейк Салли в первом «Аватаре», и то во втором фильме к нему возникает ряд вопросов, которые могли бы разрешиться в режиссёрской версии фильма, однако её решено не выпускать, о причинах этого можно только гадать. Например, совершенно непонятно, почему год провоевав в качестве вождя, Джейк Салли уходит со своего поста и отправляется вместе с семьёй в изгнание. У меня есть предположение, что нави сами его с поста вождя попросили, поняв, что он не может победить, и, похоже, корпорация прямо потребовала выдачи его с семьёй, вот он и уходит в изгнание, чтобы и семью спасти, и своё племя не подставлять.

Причина такой скудости современной культуры в плане положительных персонажей проста. С одной стороны, положительный персонаж должен менять мир к лучшему, бездеятельный персонаж положительным быть не может, но в современном реалистичном сеттинге все попытки изменить мир вызывают массу нареканий, вспомним те же жаркие споры по первому «Аватару», ведь по сути-то спорили не про фильм, а про отношение к американскому империализму.

Наряду с собственно сложностью литературной задачи изображения положительного героя, есть и неприятие положительных персонажей читающей публикой. В своей рецензии Ай-Дрэгон жалуется на кринж, то есть чувство неловкости при чтении эпопеи, но при этом на картонность не жалуется нигде. Однако у читателя-обывателя даже и некартонный положительный персонаж вызывает чувство неловкости и некоторый моральный дискомфорт. Читателю легко осознавать, что он лучше, чем какой-нибудь бандит, или циничный социопат, а вот герой, жертвующий собой ради других, вызывает в душе обывателя неудобные вопросы: «А я бы так смог? Нет, едва ли. Я что же, хуже него?». А быть хуже кого-то обывателю не хочется. По этой причине героическая тематика оказалась приемлемой только в культурном продукте для детей и подростков, во взрослых произведениях стал популярен именно черно-серый сеттинг, потому что только при потреблении таких произведений обыватель может чувствовать себя морально выше всех сомнительных персонажей. Вот по этой причине именно черно-серая картина мира стала считаться неотъемлемой принадлежностью «взрослого» восприятия жизни, а положительные персонажи, пусть и совершающие ошибки, но не делающие ничего бессовестного, стали восприниматься как нечто нереалистичное. В те времена, когда такого значения моральному дискомфорту не придавали, можно было вводить персонажей лучше читателя, и читатель всё равно это принимал.

Кроме того, если речь идёт о персонаже-правителе, то от него ожидается социопатичность, то есть полная бессовестность (другой на руководящей должности якобы не справится), а значит, такой человек будет делать всякие нехорошие вещи не только в случае крайней необходимости, когда к этому вынуждают обстоятельства и когда выбор стоит между плохим и очень плохим, а когда ему это удобно и выгодно, и остановить его некому, потому что над правителем сверху никого нет. И такое положение дел мыслится чуть ли как неизбежный закон природы. Потому философствующий обыватель Ай-Дрэгон воспринимает отсутствие всего этого в эпопее про инков как косяк, и не обращает внимание на следующие моменты:

1) Асеро в реальности романа не нужно было идти по головам, чтобы стать Сапа Инкой, его выдвинули в наследники, а затем избрали, так как большинство инков не устраивала как раз таки социопатичная альтернатива в виде Горного Льва. Вообще монархисты порой апеллируют к тому, что если кто-то пробирается наверх, как это обычно для буржуазных республик, то он неизбежно будет социопатом, а вот если человек не должен бороться за трон, то он может и нормальным оказаться. Хотя у монархии хватает и других отрицательных сторон, которые перевешивают этот возможный положительный момент, но учитывать его стоит.

2) Для героев-разведчиков первой части важно, чтобы тот, ради кого они рискуют собой, Сапа Инка как живой символ их страны, стоил этого риска. А вот как раз у Юлиана Семёнова по итогу получается, что тот Сталин, который нарисован в «Отчаянии», не стоил риска и трудов Штирлица, описанных в предыдущих частях эпопеи. И чувство, одноимённое названию романа, Штирлиц испытывает в том числе и поэтому. В «Тучах над страною солнца» героям-агентам не грозит подобное разочарование с ощущением, что рисковали зря. После выполнения задания Родина в лице Инти и Асеро их в застенок не сажает, а помогает подлечиться и устроиться.

Но в принципе подход сделать правителя мерзавцем, не стоящим труда и риска, как раз с обывательской точки зрения объясним. Если никто и ничто не стоят того, чтобы рисковать ради них жизнью, то как раз тихая обывательская жизнь кажется самой разумной жизненной стратегией. А вот если герой, после того как совершил свои подвиги, вернувшись на Родину, получает там почёт и уважение, это как раз обывателю стрёмно, тут чудится скрытый упрёк. А от раз такого упрёка на душе дискомфортно, то это «кринж», всё логично.

Впрочем, перейдём к остальным претензиям. Итак, цитата:

«Инти-Берия искренне сокрушается, что мол гебне многие почему-то не доверяют в Тавантисую, но при этом же рядом же говорится, что предшественник Инти, Колючая Ягода (очевидно камео Ежова и Ягоды) был предателем, работавшим на европейцев. Как и позже оказываются предателями некоторые подручные Инти. Напомню, европейцы здесь хотят буквально отгеноцидить или поработить тавантисуйцев — интересно, предатели своего народа, служащие таким злодеям, и при этом обличённые властью, разве не должны быть страшны для народа? Разве такие злодеи не должны клепать лживые обвинения, и под пытками выбивать признания?»

Ну во-первых, Инти говорит это в контексте ситуации, когда врагов из органов, как ему кажется, удалось вычистить. Да и безобразничал Колючая Ягода недолго. Впрочем, некоторый риск напороться на кого-то не того всё равно остаётся. Но так как сам Инти рискует довольно часто куда больше, он и от других ждёт того же. В данном обществе готовность рисковать собой вообще в почёте, хотя для обывателя это «кринж».

Кроме того, стереотип, что плохие представители спецслужб должны в первую очередь «клепать лживые обвинения, и под пытками выбивать признания» настолько въелся за десятилетия антисталинстской пропаганды, что его даже не принято как-то осмыслять, хотя на деле такой предатель-спецслужбист скорее положит сообщение о безобразиях под сукно и станет покрывать своих. Однако если вообще ничего не сообщать о творящихся рядом нехороших делах, то эффект будет тот же, а если сообщить, то вражина под сукно положит, а честный работник спецслужб будет разбираться, и есть шанс ситуацию исправить.

Вообще стереотип об НКВДшниках, пытающих невинных, требует отдельного рассмотрения. Прежде всего нужно ответить на вопрос, кто понимается под словом «невинные»? Ни к чему не причастные и ни в чём незамешанные лояльные люди? Ну а при каком режиме таких будут истреблять целенаправленно? Какая выгода следователю добиваться самооговора от таких людей? В системе, когда доносчику поступает какая-то часть имущества осуждённого, само это имущество может стать мотивацией наклепать ложный донос, но это как раз мотивация для доносчика, а не для следователя. Даже инквизиция учитывала этот момент, и обязательно допрашивала подследственного, есть ли у него враги, и если да, то нужно было назвать их имена. Доносы от врагов не считались.

Конечно, враги будут убирать опасных свидетелей, или кого-то, кто им мешает, но опять таки, зачем это делать при помощи пыток и самооговора, если это куда проще и безопаснее сделать ядом или камнепадом? Собственно, в большинстве случаев это так и делали, так как к самооговору получается подвести не каждого, кто-то помрёт по ходу дела, кто-то возьмёт свои слова на суде обратно, совсем уж соглашаться на самооговор будет только человек сломленный.

Но так как автор рецензии с Украины, возможно, он такого рода истребление кого-то воспринимает именно как некую заложенную внутрь нехороших людей программу. Ведь именно вокруг таких вот тем истребления ради истребления вертится вся украинская пропаганда.

Цитата:

«Или, например, автор хочет покритиковать Троцкого, и вставляет камео Троцкого — опального инку Горного Льва, критика которого сводится к тому, что мол он продался испанцам. Ну простите, это днище а не критика, настоящая критика Троцкого должна задевать троцкистов, а не вызывать у них мысли «нашего Лейбу опять оклеветали».»

Проблема в том, что в Троцкий и в реальной жизни был предателем, а если бы не был, не было бы нужды в такой борьбе с троцкизмом, которая была в реальности.

Конечно, среди нынешних поклонников Троцкого встречаются наивные идеалисты, которые считают, что их кумир СССР не предавал, а просто хотел сделать его лучше. И, кстати, в романе такой наивный идеалист Ветерок не только присутствует, а выведен в первой части как один из основных персонажей. Однако в условиях колониализма даже такая чистая мотивация всё равно ведёт его по итогу к предательству, хотя бы изначально об этом речь и не шла, выбирать-то приходится между неидеальным социализмом осаждённой крепости с армией и спецслужбами, и властью европейских колонизаторов.

Впрочем, Троцкий сам никогда идеалистом не был, у него нарциссизм и приоритет самого себя был изначально, а такие люди неизбежно предают, стоит только подвернуться подходящим для этого обстоятельствам.

А вообще странно требовать критиковать предателя не за предательство, а найти что-то иное. Это всё равно что Власова критиковать не за измену Родине, а за измену жене. Жене он в немецком плену тоже изменил, но на фоне измены Родине это не стоящая внимания мелочь.

Ещё цитата:

«Плюс европейцы очернены намного более, чем исторические — например, автор говорит, что в европейских городах нормально увидеть аутодафе, между тем, в истории католическая инквизиция была относительно гуманной организацией для своего времени. Нет, по нашим меркам средневековые инквизиторы жестоки, но по сравнению с мирским средневековым судом — они реально что Лаврентий Палыч перед Ежовым».

Во-первых, оправдателю испанской инквизиции следовало бы учесть, что «аутодафе» (дословно «акт веры») не всегда обозначает собственно сожжение, иногда и более лёгкие наказания. Ну а «можно видеть» отнюдь не означает наличие такого зрелища каждый день, также, как в нашей реальности теракты случаются не каждый день, хотя впечатление на столкнувшихся с этим производят сильное. Но суть дела даже не в оценке жестокости методов. Дело в самой цели этой организации. Цитата из романа, где эмигранта из Испании расспрашивают тавантисуйские студенты:

– Скажи, а правда ли инквизиция была создана изначально для того, чтобы искоренить науки и учёных людей? И что в Испании каждый год их на кострах жгут?

– Это не совсем так, – ответил бывший монах. – Во-первых, в Испании учёных мужей не настолько много, чтобы их жечь каждый год, так что на кухне инквизиции учёный муж – это не ежедневное блюдо, а редкое праздничное лакомство. Но если смотреть на это с точки зрения учёного человека, то да, его род занятий и в самом деле сопряжен с риском поджариться.

– Но кого тогда жгут инквизиторы, если не учёных? – спросил Лебедь. – Может, ведьм?

– А правда, что монахи в качестве ведьм специально выбирают самых красивых женщин, и когда видят их горящими, этим удовлетворяют свою похоть? – спросил какой-то из юношей.

– Насчёт ведьм я не знаю точно, – сказал Золотой Подсолнух, – их жгут во многих христианских странах, но не в Испании, так как ещё до моего рождения один богослов доказал, что их не существует, и куда важнее борьба с настоящими врагами – еретиками. Это было принято инквизиторами, так как еретиков в Испании довольно много. Но, насколько я знаю, за колдовство осуждают не только женщин, но и мужчин, хотя последних – реже.

– А почему в Испании так много еретиков?

– Ну, так всегда получается, когда пытаются запретить разномыслия. Раньше там жили и арабы, и евреи, но потом Корона решила, что места иноверцам на полуострове быть не должно. Ну и поставили перед ними вопрос ребром: или креститесь, или покиньте страну. Те, кто покинул, оказались мудрее, так как крещёных силой не без оснований подозревали в тайном исповедании своей прежней веры и мятежных настроениях. Да и трудно быть лояльным подданным при таком подходе. Вернее, тем, кому мыслить не хочется – тем, конечно, так даже легче. Есть мы, есть они. Есть христианнейшие и законнейшие монархи, а есть иноверцы, которые только и мечтают, как бы добрых католиков извести. Простой народ в Испании всерьёз думает, что вы, если только доберётесь, их младенцев на кострах жарить будете! Простой народ верит всему тому, что ему рассказывают в Церкви, именно поэтому Испанская Корона в спешном порядке насильно крестит всё подвластное ей население.

Итак, изначально Испания была многонациональной и многоконфессиональной страной, однако сверху (католическими королями Фердинандом и Изабеллой, если кто из истории не помнит) было принято волевое решение добиться моноконфессиональности и истребить всё инаковерие. А это означало для Испанского престола сделать врагами значительную часть своего населения, которое хоть и могло креститься для вида, но тайно могло придерживаться своих старых обычаев. То есть основная проблема даже не в возможном самооговоре, а в том, что Фердинанд и Изабелла своей политикой насаждения одной веры и вообще единомыслия, сами наделали себе врагов из тех, кто не был бы врагом при допущения инакомыслия и инаковерия. А если бы они цели причесать всех под одну гребёнку и не поставили бы, то никакая Королевская инквизиция была бы не нужна и просто не была бы создана. Впрочем, автор рецензии живёт в стране, где власти поступили точно также, где тоже сверху проводится политика искоренения инакомыслия и даже инаковерия (хотя религия в XXI веке играет в политике куда меньшую роль, чем в XVI-XVII веках) и, возможно, что на осознание этого момента у него стоит своего рода психологический блок.

А вообще сейчас в моде стал довольно странный подход, согласно которому если некая сторона не ставит целью прямого геноцида, а держится на некоем «нормальном уровне средневекового зверства», то мол не надо её изображать в чёрных красках, ведь бывает и хуже. Отсюда и претензии, что мол европейцы-колонизаторы изображены слишком мрачно, надо считать их преступления чем-то средненьким, а не чем-то вопиющим.

Далее цитата:

«Наконец, крайнее противопоставление Инковской религии и христианства тоже сомнительно: в книге тем кечуанцам, которые принимают христианство, христианские миссионеры говорят отречься от кечуанских имён, между тем библейские пророк Даниил-Валтасар и апостол Савл-Павел от вавилонского и римского имён соответственно не отрекались. (Кстати, напомните, кто из этих троих — Империя Инков, Рим, Вавилон — в Библии не используется как символ зла и разврата?) А считая, что сейчас в Южной Америке существует такая вещь, как сантерия, то наверняка в Тавантисую просто появилась бы христианская церковь, где помимо Бога-Отца, Девы Марии и Христа особо почитали бы солнечного Архангела Уриила. Уриил — одно из имён огненного древнего Ктугхи, которое даётся ему в «Детях Древнего Бога», и который там является на территории Империи Инков, впрочем, о нём далее…»

То есть автор рецензии не понимает, что язычникам при принятии христианства надо не просто что-то в свою культуру добавить, но много чего оттуда именно что выкинуть, и это далеко не только имена(двойные-то имена как раз позволялись). А конкретно для инков надо не просто отречься от своих богов, но и выкинуть науку о мудром государственном устройстве(считается, что она изначально дарована богами), то есть отказаться от плановой экономики, ввести те же порядки, которые существуют во всём остальном христианском мире.

Вообще хотя теме устройства государства инков и отличию плановой экономики от рыночной в эпопее посвящено немало страниц, философствующий обыватель Ай-Дрэгон совершенно игнорирует такого рода информацию, ему важно, обеспечивает или нет данное общество лично для него возможность поддержания штанов, а какой ценой и за чей счёт — не суть важно. Обывателю не важны системные вопросы и понимание картины в общем и целом, это слишком выходит за рамки его личного благополучия. Потому ему и не важно, социализм или фашизм, потому и называет инков «рационал-релятивистскими реакционными фашистами» в качестве похвалы, ведь такой признак социализма как плановая экономика, или такой признак фашизма, как обязательное гнобление какой-то части общества, ему не важен. Важно лишь, насколько государство даёт жить обывателю. Потому собственно и требует, чтобы стороны были или чёрные, или серые. Чёрные — те, что не дадут ему лично выжить, серые — дадут, но не дадут всего, чего хотелось бы. А белых, которые бы его устраивали во всём, принципиально не существует.

Ну и насчёт Библии у автора совсем уж смутное понимание. С точки зрения священного писания разврат часто понимается метафорически — как измена истинному богу с другими богами, так как по-древнееврейски народ женского рода, а отношения бога и народа мыслится как брак. Потому любое языческое государство или общество мыслится как разврат, так как они изменяют истинному богу с ложными. И это вне зависимости от того, что там в данном обществе с половой моралью. Между прочим, и в советское время разные иеговисты и прочие протестанты часто считали советское общество языческим и развратным, просто потому что оно создано не по их лекалам.

Вообще игнорирование на подсознательном уровне классовых вопросов у обывателя просто поразительно. Он считает хорошесть и невиноватость какими-то совсем субъективными вещами, зависящими от личного отношения. Вариант считать «светлым» бесклассовое общество без собственников, а тёмным классовое,в котором в нём разрешено рабство и дозволяется геноцид иноплеменников, серым же более мягкие классовые варианты в его вроде бы умной и образованной голове просто не укладывается. Потому тема колониализма и борьбы с ним кажется чем-то из разряда необязательного, ведь некий «нормальный уровень средневекового зверства» (на самом деле не средневекового, а раннекапиталистического, но не суть важно) для него вполне приемлем, а что за него выходит — «чёрная легенда», в которую не обязательно верить. Поэтому неудивительно, что коммунистическая пропаганда в наше время настолько не работает, просто очень мало людей, готовых её воспринять.

Отдельно стоит рассмотреть рассуждения Ай-Дрэгона о прогрессе как Объективном Благе. Следует отметить, что представления о прогрессе было связано изначально с представлением о линейном ходе истории, где она мыслилась чем-то вроде рельсов, по которым идёт паровоз. Роль личности в истории сводилась к торможению или ускорению состава, но возможность свернуть на другой путь не предусматривалась. Однако сейчас, в том числе и благодаря жанру альтернативной истории, сформировалось представление, что в некоторых местах могут быть развилки, по другому называемыми точками бифуркации. И, исходя из этих развилок, история может пойти по разным сценариям. В рамках такой картины мира говорить однозначно о прогрессе или регрессе не приходится, однако чтобы положительно или отрицательно оценивать то или иное событие, надо видеть не только сиюминутные, но и отдалённые последствия тех или иных действий. А с такой оценкой бывает сложно.

Вообще забавно читать рассуждения, что мол колонизаторов надо было сделать какими-то тёмными культистами. Чем тот же злой Яхве из Библии так уж сильно уступает всяким Ньярлатхотепам? Ну разве что щупалец и прочих внешних пугающих атрибутов не имеет! Впрочем, бог колонизаторов — собственная выгода, о собственно прогрессе как благе для человечества они не задумываются. Для них и человечества как целого нет, есть лишь интересы своих стран, ну или в лучшем случае Европы как некоего культурного целого.

Да, не только Ай-Дрэгон, но и некоторые товарищи интересуются вопросом, насколько описанное в романе про инков верно с исторической точки зрения. Кратко отвечаю на этот вопрос:

1) Плановая экономика в государстве инков и в самом деле была, отсюда и все удивлявшие европейцев его особенности, как отсутствие голода, разбоя(без рынка некуда сбывать награбленное), проституции, отсюда распределение жилья и доступность медицинской помощи для всех слоёв населения.

2) Человеческих жертвоприношений в инкском государстве не было и на  присоединяемых инками территориях этот обычай искоренялся.

3) Выборность правителя в рамках династии была, но как это точно реализовывалось — неизвестно. Есть сведения, что и снять Сапа Инку было возможно именно при помощи какой-то легальной процедуры, а не просто убийством, как в обычных монархиях. Но, опять-таки, подробности неизвестны.

4) Титу Куси Юпанки подан близко к своему историческому прототипу, он и в самом деле был отравлен монахами-миссионерами за то, что отказался насильно крестить свой народ. Разница с романом только в том, что он был Сапа Инкой и правил в Вилькапампе. И, кстати, его пример как раз показывает, что в рамках требования «крестить всех» поиски компромисса в области двоеверия всё равно бессмысленны, если церковь требует сделать христианами всех, то договориться нельзя.

5) Тупак Амару тоже примерно соответствует своему историческому прототипу, опять таки с той разницей, что в реальности он был Сапа Инкой после смерти Титу Куси Юпанки.

Разумеется, весь тот прогресс со всеобщей грамотностью и прививками от оспы, который в романе относится к временам после конкисты, является плодом исторической реконструкции, но если бы инки и в самом деле победили, то уж конечно позаботились бы о техническом апгрейде и в реальности.

Необходимые примечания:

1) Сеттинг — это параметры мира, в котором происходит действие произведения. Сеттинги могут различаться как набору по своих характеристик. Например, сеттинг может быть реалистический, магико-фэнтезийный, или научно-фантастический со сверхсветовыми перемещениям, а может классифицироваться по моральной оценке описываемого автором конфликта сторон: чёрно-чёрный, чёрно-серый, серо-серый, бело-серый, чёрно-белый. Белые — безусловное добро, чёрные — безусловное зло, серые — нечто среднее между ними.

2) Кринж — чувство неловкости и стыда за другого, примерный аналог выражения «испанский стыд».

Лориана Рава