4 октября 2026 года исполняется 210 лет со дня рождения выдающегося пролетарского поэта, автора гимна «Интернационал» Эжена Потье (Eugène Edine Pottier – франц.) (4.10.1816 – 6.11.1887).
Потье родился в Париже в семье рабочего–упаковщика и с тринадцати лет занимался тем же трудом, что и его отец. Потом он не раз менял профессию (был столяром, учителем, торговым приказчиком (помощник хозяина в купеческой лавке, по современному – менеджер)), пока не научился художественному мастерству – разрисовщика ткани. Впоследствии он стал одним из выдающихся мастеров в этом деле. Родители Потье были католики, бонапартисты. Будущий поэт очень быстро освободился от их влияния. Увлечение юного Потье песнями Беранже сыграло исключительную роль в политическом воспитании молодого Потье: он сам попробовал свои силы в песне. Поэтический дебют юноши состоялся в дни июльской революции 1830 года. А в 15-летнем возрасте он выпустил свой первый сборник «Молодая муза», полный республиканского пыла и посвящённый Беранже. Последний, в своём письме, ласково отблагодарил юного поэта-рабочего за посвящение. Одновременно с «Молодой музой» Потье написал ещё с полдюжины драм, в пяти актах в стихах, которые по собственному признанию автора «к счастью для меня и для всех, крысы скушали до последней строчки» (из письма Потье к Полю Лафаргу). Но влечение к театру, начавшееся рано, не иссякло, и через некоторое время молодой поэт-драматург получил признание на сцене «Gymnase d´enfant» как автор остроумных водевилей и обозрений. Все эти произведения погибли во время пожара в «Gymnase d´enfant». В 1840 году огромный успех получила песня Потье «Пришло время, чтобы каждый получил своё». В последующий период он обращается к социальной поэзии, испытывает влияние утопического социализма, фурьеризма. За год до февральской революции 1848 года рабочий поэт выступил с песнями, рисующими тяжёлое положение народных масс и отражающие их революционные настроения, среди них – «Пустой желудок».
Потье горячо поддержал февральскую революцию 1848 года. Он был среди тех парижских пролетариев, которые сражались и подняли красное знамя над баррикадой. В этот период Потье написал песни: «Голод», «Чего там! Время всё-таки прошло!», «Старый дом на слом!», «Народ». Победив, ниспровергнув деспотию короля-ростовщика Луи Филиппа, пролетарии встретились с «республикой богачей», которая при первой попытке рабочих громко заявить о своих правах устроила кровавую бойню в июне 1848 года, бросила на мостовую 50 тыс. убитых и 25 тыс. раненых пролетариев. Эта дата – начало классовой непримиримости всей последующей поэзии Потье. Он уцелел от расправы, но можно представить, какую горечь вызвали в его душе гибель товарищей по борьбе, крушение всех надежд, пробуждённых Февральской революцией. В песнях «Июнь 1848», и «Прогнать тоску» звучат ноты безысходного отчаяния. «Разочарования 1848 года и июньские злодейства подточили моё здоровье, – пишет он, – и я в продолжение 20 лет страдал неврозами и приливами крови к голове». Потье на некоторое время уезжает в провинцию, и на его творчестве начинает сказываться умиротворение провинциальной жизни («Жуи-ан-Жоза», «Фонтене-о-Роз», «Фонтенебло») и природы («Вдоль по речке», «Мои владения» и др.). Как ему хочется забыть «о той тюрьме, что городом зовётся», где безжалостные силы, ещё непонятные ему, всечасно сталкивают людей между собой… Но забыть не может. Его натура такова, что даже самые мирные картины напоминают ему о социальных противоречиях.
Увитая плющом старая стена – и та наводит мысли о борьбе с рутиной, собственностью: плющ, мало-помалу проникая корнями в трещины каменной ограды, потихоньку разрушает её…
Уничтожай же, плющ, ограду,
Чтоб делу Равенства помочь!
Самой Природе, видно, надо,
Чтоб собственность прогнали прочь! («Плющ за работой»).
Лужайка с пасущейся коровой на траве, вроде как, не имеет отношение к социальной борьбе. Но кто же считает себя хозяином этого луга? Каждый прав по-своему:
Бузиною окаймлённый,
Расстилался луг окрест.
И сказал росток зелёный:
«Я хозяин здешних мест!»…
По утрам росу он пил,
Горделиво говорил:
«Луг-то мой,
Ясно – мой,
За меня закон горой!
Луг – мой, конечно,
Он мой навечно!»
Но пришла на луг корова,
Травки свеженькой ища,
Чтоб полакомиться снова
После горького хвоща.
Разжевала стебелёк
И сказала: «Нет, дружок!
Луг-то мой,
Ясно – мой,
За меня закон горой!
Луг – мой, конечно,
Он мой навечно!»
Пасха близко… И бедняжку
Закололи, как назло.
Впрочем, мясо без
натяжки
За телятину сошло.
«Ай-да луг! – мясник сказал. –
Луг обману помогал»…
…Полон жаждою стяжанья
С мясником поспорил Жан
Хоть и ложны показанья, –
Делу ход законный дан.
Жана тешит приговор:
Стал он собственник, не вор…
…Но подтачивает силы
Лихорадка, злой недуг…
Жан – жилец сырой
могилы.
Жан не взял с собою луг…
И сказал тогда червяк,
Обглодав его костяк:
«Луг-то мой,
Ясно – мой,
За меня закон горой!
Луг – мой, конечно,
Он мой навечно!» («Луг»)
В глухие времена Второй империи не законсервировали творческой энергии Потье. В это время он обращается к пропаганде идей утопического социализма, главным образом, идей Шарля Фурье. В его поэзии этих лет нашли отражение сильные стороны утопического социализма: критика капиталистических отношений, мечта о счастливом будущем, вера в него. Потье создаёт ряд сатирических образов, направленных против полицейско-бюрократического аппарата Второй Империи, против Императора Наполеона, против французской военщины, которые вели несправедливые захватнические войны. Потье разоблачает шовинистические настроения французской буржуазии и принимает участие в борьбе против культа Наполеона I, что имело колоссальное значение, т.к. последний, в те времена, использовался французским правительством с целью подготовки новых кровопролитных войн. Он выпустил весьма актуальные и для сегодняшнего реакционного времени новые песни: «Кто безумен?», «Картуш–банкир» (1849), «Война» (1857) и другие.
…За что слыву я ненормальным?
За то что, грёзой увлечён,
Я восхищался идеальным
Порядком будущих времён…
…Пусть я мечтатель для трезвого света,
Равенство снится мне ночью и днём… («Кто безумен?»)
…Но воровство доходит ныне
До Геркулесовых столпов.
Весь мир томится в паутине
Мошенников–ростовщиков.
О биржа, жуликов отрада!
Лишь набивай себе карман…
Помогут власти если надо,
И телеграф мне в слуги дан.
Гобсек, ты хватки не ослабил:
По всей стране грабёж идёт.
Кто на дороге раньше грабил –
Теперь дорогу украдёт.
Банкиром став, я часть наживы
Отдам помощникам своим…
…В тиски зажав потуже массы,
Без крика: «Жизнь иль
кошелёк!» –
Я заберу свободно в кассу
То и другое, дайте срок!.. («Картуш-банкир»)
Война – и сразу загудели
Нам в уши вороны: «Вперёд!»
Нам безразлично в самом деле:
Ведь каждый день война идёт…
…Непримиримы и упрямы
Два класса с давних пор…
…У власти бандитизм убогий:
Чуть что – на каторгу, под нож!
Грабёж запретен, но налоги –
Не что иное, как грабёж… («Война»)
Подъём рабочего движения во второй половине 60-х годов ХIХ века, образование во Франции первых секций Интернационала, участие Потье в рабочем движении тех лет и его вступление в I Интернационал определили усиление критической стороны творчества Потье, что особенно сказалось в период франко-прусской войны. За несколько дней до войны Потье подписывает обращение к немецкому народу преградить путь «братоубийственной войне». А когда война приобрела со стороны Франции освободительный характер, Потье создаёт целую серию патриотических стихотворений («Ёлка» и другие).
А когда, вскоре после заключения перемирия с Пруссией, в Париже начались волнения, вылившиеся в революцию с установлением Коммуны (самоуправления), длившегося 72 дня (с 18 марта по 28 мая), Эжен Потье принял активное участие в революционных событиях, связав своё творчество с судьбой вооружённых парижских рабочих. Первым стихотворением, которым Потье откликнулся на их борьбу, был знаменитый «Интернационал», ставший впоследствии международным гимном рабочего и коммунистического движения. Это стихотворение явилось ответом Потье на победу восторжествовавшего врага, в обстановке кровавого версальского террора. Оно продемонстрировало, несмотря на поражение коммунаров, глубокую веру рабочего класса в грядущее освобождение труда от эксплуатации капитала.
Вставай, проклятьем заклеймённый,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущённый
И в смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим,
Кто был никем — тот станет всем!
Припев:
Это есть наш последний
И решительный бой;
С Интернационалом
Воспрянет род людской!
Никто не даст нам избавленья:
Ни бог, ни царь и не герой —
Добьёмся мы освобожденья
Своею собственной рукой.
Чтоб свергнуть гнёт рукой умелой,
Отвоевать своё добро, —
Вздувайте горн и куйте смело,
Пока железо горячо!
Припев.
Довольно кровь сосать, вампиры,
Тюрьмой, налогом, нищетой!
У вас — вся власть, все блага мира,
А наше право — звук пустой!
Мы жизнь построим по-иному —
И вот наш лозунг боевой:
Вся власть народу трудовому!
А дармоедов всех долой!
Припев.
Презренны вы в своём богатстве,
Угля и стали короли!
Вы ваши троны, тунеядцы,
На наших спинах возвели.
Заводы, фабрики, палаты —
Всё нашим создано трудом.
Пора! Мы требуем возврата
Того, что взято грабежом.
Припев.
Довольно королям в угоду
Дурманить нас в чаду войны!
Война тиранам! Мир Народу!
Бастуйте, армии сыны!
Когда ж тираны нас заставят
В бою геройски пасть за них —
Убийцы, в вас тогда направим
Мы жерла пушек боевых!
Припев.
Лишь мы, работники всемирной
Великой армии труда
Владеть землёй имеем право,
Но паразиты — никогда!
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей,
Для нас всё также солнце станет
Сиять огнём своих лучей.
«Коммуна подавлена…, – писал В.И. Ленин в своей статье «Евгений Поттьэ. (К 25-летию его смерти)», – а «Интернационал» разнёс её идеи по всему миру, и она теперь жива более чем когда-нибудь». Она стала душой произведений Потье 70-х годов 19 века. Вслед за «Интернационалом» Потье, уже будучи в десятилетней эмиграции, написал такие замечательные стихотворения, как «Белый террор», «Как, ты не знаешь ни о чём?», «После нас конец Вселенной» «Сошествие с креста», «Мир», «Вымершие типы» и другие. Ведь на Родине после поражения Коммуны Эжену грозила смертная казнь, и он несколько месяцев находился в подполье, пока не перебрался через границу сначала не на долго в Бельгию, а после, на полтора года – в Англию. Стихи этого творческого периода подвергали острой критике капиталистические порядки буржуазного государства и прославляли героическую борьбу французского рабочего класса в дни Парижской Коммуны:
Разила смерть двойным кровопусканьем:
Войной в стране, нашествием извне.
Казалось, что, полна негодованьем,
Сама природа вздрогнет, как в огне.
Я жажду этой ненависти знойной,
Рождённой как бы в хаосе самом…
Но лес молчит так важно и спокойно…
О лес! так, значит, ты не знаешь ни о чём?.. («Так ты не знаешь ни о чём?»)
Вечером в Компьене раз
Паразиты всяких рас
И крупнейшие акулы
На обильный пир сошлись
И речами увлеклись
В шуме пьяного разгула…
…«Деньги – главный наш кумир, –
Жирный говорит банкир, –
В мире нет сильней магнита.
Капитал везде, во всём.
Козыри мы повернём,
Наша масть не будет бита…
…Пресса, банки, города,
Воздух, суша и вода,
Всюду, несомненно,
Покоряются лишь нам.
Кинем будущность к чертям!
После нас конец Вселенной»… («После нас конец Вселенной»)
«Науки век настал… Довольно! –
Сказал Христос, сойдя с креста. –
Для папы, хитрого плута,
Я дурака валял невольно.
Ученье ваше – клевета!
Ведь я из черни недовольной,
Созревшей для Коммуны вольной,
И речь моя была проста.
Как, вы апостолы? Кретины!
В одном стремленье вы едины –
Народов разум оскопить.
Прочь, шайка челяди шакалья!
И знайте: нет, я не каналья,
Чтоб вашим боженькою быть!» («Сошествие с креста»)
Находясь с 1873 года в США и наблюдая начавшийся там после войны Севера с Югом бурный рост американского капитализма, Потье на основании своего политического опыта сумел с успехом разоблачить лицемерие американской буржуазии, которая, прикрываясь достижениями техники, пыталась создать иллюзию общественного процветания и народного счастья. …Одной моей рукой бюджет страны богатой
Республиканцы рвут, другою – демократы… («Рабочая партия»)
При этом внизу стихотворения он дал объяснительную сноску: «Республиканцы – это эксплуататоры, коммерсанты северных штатов; демократы – это эксплуататоры, капиталисты южных штатов».
Парижская Коммуна помогла Эжену освободиться от некоторых своих неверных взглядов времён Второй Империи – он пересматривает значение развития индустрии и техники при капитализме. Если раньше он переоценивал роль технического прогресса, видя в нём путь к преодолению имущественного неравенства, то после Коммуны в 1876 году поэмой «Рабочие Америки к рабочим Франции» Потье продемонстрировал свой идейный рост, справедливо указав на антиобщественные грани буржуазного «прогресса». Потье показал, что наука и техника в буржуазном государстве служит прежде всего интересам господствующих классов. Потье обрисовал в названной поэме нищету американских рабочих, их каторжный труд и, что самое главное, как отметил В.И. Ленин, «их твёрдую уверенность в грядущей победе».
…Прогресс? Действительно ль? Исследуем природу
Твою, Промышленность, и разглядим с исподу
Спектаклей блеск твоих.
Ты драпируешься в цветные покрывала!
Кровавая всегда – чтоб ты ни надевала! –
Видна изнанка их.
Итак, мы выставим мильонов изнуренье,
Их голод, их тоску, их острые лишенья,
И мы покажем страх
Остаться без всего – без заработной платы –
Затем, чтоб Собственность, голодных враг заклятый,
Приобрела размах…
… Свобода лживая! Прогресс кровав! Знак века –
Огромный рост богатств и гибель человека.
Приди же, новый век!..
… Коммуна, где же ты, поднявшаяся смело
Убить чудовище? Где все твои бойцы?
Где знамя алое, где пламенный твой зов?
Когда вновь примешься за начатое дело?
Рабочие, теперь у Вас программа та же:
Всю землю передать рукам трудолюбивым,
Труд сделать радостным, свободным, горделивым.
Гнать тунеядцев, и быть от них на страже.
И вновь соединить различные народы
В один народ, забыв всё вековое зло,
Чтоб через сотни лет мог наш свободный род
Вселенной показать Коммуну мировую! («Рабочие Америки – рабочему Франции»)
…Владеть всем должен Труд! Поля, леса и недра –
Всё – неделимый фонд, он нам принадлежит.
Верните нам его! Верните нам машины!
Их создали для всех – не для того, чтоб спины
Вновь гнули бедняки… Да, рельсы, поезда,
И домны, и станки, и краны, и суда,
И фабрика с её машиной паровою,
И кабель, что несёт нам голос под водою, –
Всё создал ум людской, чтоб вас раскрепостить,
Трудящиеся! Вам должны их возвратить! («Рабочая партия»)
11 июля 1880 г. французское правительство удовлетворило, наконец, требования общественности и объявило амнистию всем коммунарам – как сосланным, так и находившимся в эмиграции. Потье получил возможность вернуться и немедленно ею воспользовался. Поэзия Потье 80-х годов тесно связана с французским рабочим движением тех лет, отмеченных началом слияния стихийного рабочего движения с научным социализмом. Это было время, когда, по выражению В.И. Ленина, французский пролетариат «вёл выдержанную классовую борьбу против социального строя, готовясь к последней борьбе с буржуазией за социализм» (ПСС, т. 20, с. 387). Обстановка была сложной, но Потье правильно её оценил и, познакомившись с руководителями французского рабочего движения на новом этапе – Гедом и Лафаргом, вступил в организованную годом ранее Французскую рабочую партию, программа которой была составлена с участием К. Маркса. На муниципальных выборах в Париже эта партия собрала 15000 голосов. Потье не замедлил откликнуться на первый её успех:
Привет голосованью класса!
То – ключ, чтоб выйти из тюрьмы,
То – пробудившиеся массы,
То – зов Спартака слышим мы!
Потье достигает высшего этапа, как в идейном, так и в художественном отношении: поэт создаёт индивидуальный портрет человека из народа, индивидуальный характер. В основу типизации Потье всегда кладёт тот признак, который наиболее остро обнаруживает социальную сущность изображаемого персонажа. Это делает людей из народа в произведениях Потье реалистически объёмными и многогранными. В своих стихах он постоянно подчёркивает, что эксплуататор всегда перестаёт быть человеком. Многие стихотворения этого периода («Политическая экономия», «На нашей шее», «Мешок с деньгами», «Охота на крыс») поражают наших с вами современников тем, что кажется, что они написаны про нашу сегодняшнюю жизнь, однако они были написаны во Франции конца 19 века, что говорит как о гениальности поэта, так и о том, что наш российский «бандитский капитализм», как его величают некоторые наивные отечественные оппозиционеры, мало чем отличается от французского капитализма, по крайней мере 19 века. Даже уничтожение товаров, как сегодня, в пылу таможенной войны, применялись европейцами более 100 лет назад, как способ борьбы с перепроизводством товаров, во время периодически возникающих кризисов капиталистической экономики. Французское буржуазное государство ненамного цивилизованней и гуманней «варварского» российского:
Вот депутатов рой… У каждого найдётся
В кармане кошелёк… Скорей те кошельки
Наполни, о народ! Оплачивать придётся
Их слуг, их лошадей, любовниц, сюртуки.
Продажен депутат… Постыдный торг ведётся
За тёплые места, за жирные куски.
Но в плутнях ни один из них не попадётся:
Они обделывать делишки мастаки!
Павлины чванные, ничтожества в манишках,
Фигляры, подлецы купаются в излишках,
Нам стоят дорого, не стоя ни гроша.
И отдаёт народ, трудящийся до пота,
Орде бездельников плоды своей работы,
А сам он измождён – едва жива душа… («На нашей шее»)
Из прав, столь нужных для народа,
Всего нужнее, я б сказал,
Торговли полная свобода:
Свободы хочет Капитал.
Законы – спрос и предложенье.
Всё прочее, поверьте, вздор!
Пускай торгуют без стесненья,
Предпринимателю – простор!
Пусть никого не удивляет,
Когда, стесняться перестав,
Торговец цену набавляет:
Есть прибыль, стало быть, он прав.
Будь это морфий иль горчица –
Искусно он подсыплет сор,
Всё покупателю сгодится…
Предпринимателю – простор!
Рабочим что ни дай – всё мало,
На недовольство их плевать!
Не снизив плату им сначала,
Нам невозможно торговать.
Чтоб миллионы мы имели,
С расценки – грошик… Бросьте спор!
Ведь не помрут же, в самом деле!
Предпринимателю – простор!
Когда какой-нибудь новинке
Вдруг мода обеспечит сбыт,
Нам демагог про ёмкость рынка,
Про близкий кризис говорит.
Нас это вовсе не печалит;
Мы фабрикуем до сих пор
Дрянцо… Оно страну завалит.
Предпринимателю – простор!
Чтоб легче всем жилось на свете,
Мы удлиним рабочий день.
Идите, женщины и дети,
На фабрики из деревень!
Хозяйство бросьте – нет расчёта!
Вернутся те, кто хил и хвор,
Домой, оставшись без работы…
Предпринимателю – простор!
Возьмите-ка пример с Китая:
Китайцы вечно голодны
И, всё-таки, не унывая,
Работают за полцены.
Нельзя нам баловать рабочих,
Не делайте из них обжор!
Раздавим конкурентов! Прочь их!
Предпринимателю – простор!
Во время голода, осады,
Доктрину зная назубок,
«Свободу» отменил я: надо
На дорогой сажать паёк.
Снарядов даром я не тратил,
И всё ж, куда не кинешь взор,
Голодных ртов редели рати…
Предпринимателю – простор!
Пусть скупщики гноят товары
Для благоденствия страны,
Сжигают доки и амбары
В пылу таможенной войны…
Пусть жертвы стонут! Нам нет дела!
Вперёд, всему наперекор!
Так экономия велела…
Предпринимателю – простор! («Политическая экономия»)
Париж подземный где-то есть,
Кишат там крысы – их не счесть.
Но будут все истреблены:
Их головы оценены.
Пищит одна, лишась свободы:
«О люди! Мы одной породы!
Ах, ах! Пора понять:
Не вам, друзья, нас прогонять!
Чем ополчаться так на крыс,
За ваши норы вы б взялись,
Тем крысам объявив войну,
Что расхищают вам казну…
Жирны, откормлены и лысы,
В бюджете возятся те крысы.
Пока дойдёт продукт труда
До потребителя – беда!
Оптово–розничный вид крыс
Его наполовину сгрыз.
И после этого налога
Нам остаётся лишь немного.
Есть у финансов чердаки,
Там главных крыс кишат полки.
Давно почистить надо там…
Но вы вопите: «Стой! А нам?»
Одних и тех же мы повадок,
Ведь в грабеже для крыс – порядок…
Всё ваше общество мертво,
Напали крысы на него:
Купец, посредник-богатей
Спешит урвать кусок скорей.
И, не спасая от напасти,
Вы рвёте общество на части…
Явиться мстители должны…
Вы задрожите, грызуны!
Хотя их кровь – то был урок –
Ручьём стекала в водосток,
Но этот класс живуч на славу,
На вас готовит он облаву.
Ах, ах! Пора понять:
Не вам, друзья, нас прогонять!» («Гоненье на крыс»).
А в «Социальной революции» поэт ярко обрисовал образ классового врага буржуазии в грядущей социалистической революции:
Увидев этого гиганта,
Класс богачей затрепетал.
Попы, жандармы, фабриканты –
Все заметались: час настал!
Напрягши мускулов металл,
Презрев гроссбухов фолианты,
Труд всё учёл и сосчитал…
И без хозяев есть таланты!
Он молвил: «Жадная орда!
Орудия, плоды труда –
Всё ты взяла… Верни обратно!»
«Ты хочешь, призрак роковой,
Чтоб поделились мы с тобой?»
«Назад всё отдали! Понятно?»
Создатель «Интернационала» был не только пламенным революционером–коммунаром, он был ещё и последовательным атеистом. Всю жизнь Потье боролся с церковью. Касаясь отношения социалистов к религии, он заявил в речи, произнесённой в 1878 году перед его американскими единомышленниками: «Нас обвиняют в том, что мы хотим уничтожить религию. Нет, это – дело науки, и она взялась за него всерьёз. Астрономия выгнала бога безо всякой компенсации… Механика, физика, химия, геология доказали, что страницы Библии годятся только для изготовления бумажных корабликов… Клерикалы разрушают религию сами и ещё быстрее, чем учёные делают её смешною. Это – единственное, к чему приводят их «чудеса», паломничества, церемонии, все эти ухищрения ярмарочных шутов, превративших Христа в скомороха и заставляющих его рекламировать церковь, как шарлатаны рекламируют свой товар. Опустите занавес, фарс сыгран! Чтобы познать неизвестное, у человечества есть философия и поэзия; оно не верит больше в гадалок». Мало кто до него с такой резкостью, с таким пылом обрушивался в стихах на религию и её служителей – верных слуг «законности и порядка». Вот как поэт сатирически переосмысливает «святую троицу»:
Сперва – РЕЛИГИЯ. Противней нет кривляки!
Как обмануть она умеет простофиль!
Сулит им чудеса, хоть знает: это враки, –
Велит всем падать ниц и говорит: «Вы пыль».
За нею – СОБСТВЕННОСТЬ…
«Я думала, однако,
Что рождена Трудом». Трудом? Какая гниль!
Ты гложешь этот Труд, как гложет кость собака,
И дочиста его ограбила не ты ль?
ПОРЯДОК – третий столп…
Вояка, Цезарь новый,
Мир поддержать внутри убийствами готовый,
Готовый воевать, коль риска ни на грош.
Святая троица, чьё имя надо славить:
Жандарм, банкир и поп… И стал землею править
Их триединый бог: убийство, кража, ложь («Святая троица»).
Видя в служителях религиозного культа ярых врагов науки и прогресса, он рисует отталкивающие образы тех, кто «хочет погасить кропилом солнце», святош, которые призывают рабочий народ смириться перед поборами, гнётом капиталистов и их власти (сонеты «Пастор» и «Кропильщик»). Все они в глазах поэта «проклятая саранча», обманщики, паразиты. В песне «Расстреливают всех воров» Потье не забывает и «тёплую компанию этих жуликов святых». Они всячески помогают правящим классам крепить господство над теми, кто попал в кабалу. Выгнать из церквей «иуд и бога их, что сеет зло, не благо» – вот одна из целей коммунаров, которую поэт озвучивает в поэме «Рабочая партия». Он с негодованием пишет, что народное просвещение во Франции вновь отдано клерикалам, которые «обаятельным незнаньем отравляют ум детей». И подмечает любопытную историческую закономерность: всякий реакционный переворот совершается с божьим именем на устах. Церковь в своё время освятила узурпацию власти Наполеоном I; преклонилась она и перед его «наследником»: «Ведь за деньги узаконит Рим любой переворот» («Кортеж Империи»).
Эта историческая закономерность потом ещё не раз подтвердится: участие церкви в подавлении революции 1905 года, поддержка реакционного Белого террора в Гражданскую войну, поддержка Гитлера в «крестовом походе против большевизма и безбожия» (многие церковники приветствовали фашистское нападение на нашу страну, а зверства фашистов по отношению к большевикам и евреям призывали воспринимать как «божью кару» за их грехи). В 90-е годы разрушение Советской власти, ликвидация завоеваний социализма и расстрел законно избранного парламента в октябре 1993 г. происходили с молчаливого согласия церкви, сопровождались молебнами и строительством храмов на средства, полученные от «демократических» властей, которые сами власть имущие получили от «прихватизации» общенародной собственности. С тех пор церковь, будучи на стороне ельцинистов и их последователей, стращает народ революцией и «красной угрозой», исходящей от коммунистов. Нынешний реакционный режим также делает ставку на усиленное внедрение религии в школы – это ещё одно подтверждение верности наших властей политике клерикализации общества и образования, которая свойственна контрреволюционным – реакционным режимам.
Но вернёмся ко временам Потье. Известность к нему пришла слишком поздно. Первый томик его стихов «Кто же безумен?» вышел в свет только в 1884 году. До 70-х годов XIX века его творчество было неизвестно даже К. Марксу, а буржуазная критика (Гюстав Надо, Франсис Сарсе) отметила его талант только после издательства вышеупомянутого сборника, сожалея, что этот «прирождённый поэт» – «один из самых заядлых коммунаров». Шедевр Потье «Интернационал» был напечатан только за полгода до его смерти – весной 1887 года в сборнике «Революционные песни», был положен на музыку Дегейтером только через год. Появление «Интернационала» не осталось незамеченным и в лагере реакции, в том числе русской. Царский цензор А. Певницкий писал про этот сборник: «Не может быть сомнения, он подлежит запрещению». Заметим, что речь шла не о русских переводах книги, они появятся ещё очень нескоро. «Интернационал» был переведён лишь через 15 лет после этого отзыва (да и то не полностью), а другие произведения Потье появились на русском языке лишь через 10 лет после Октябрьской революции. Нет, рекомендовалось запретить распространение в России французских книг, хотя они, казалось бы, и не могли революционизировать русских рабочих – кто из них знал по-французски? Царские цензоры оказались весьма проницательными, они словно предвидели, какой резонанс получит в широких народных массах первое же переведённое на русский язык произведение певца Коммуны, и какую роль оно сыграет в развитии русского революционного движения.
6 ноября 1887 года, ровно за 30 лет до Великого Октября, поэт тихо скончался. 8 ноября, в половине второго, большая толпа численностью несколько тысяч человек собралась перед домом №2 на улице Шартр, где проживал покойный. Люди пришли проститься с защитником бедняков, обойдённых судьбой, с вдохновенным певцом Коммуны. Полиция и здесь создала повод для задержаний коммунаров – при попытке полицаев отнять у одного из рабочих, участника похоронной процессии, завёрнутое запрещённое Красное Знамя, произошли стычки. Несколько человек было задержано. Памятник Эжену Потье на могиле МВД Франции не разрешало ставить свыше 20 лет – до 1908 года, хотя Муниципальный совет Парижа и Генсовет депертамента Сены асигновали на эти цели 800 франков.
В конце 1880-х годов во французском городе Лилле существовал самодеятельный рабочий хор, которым руководил токарь Пьер Дегейтер (1848–1932). Местный мэр очень любил музыку и попросил Дегейтера написать для хора что-нибудь такое… Душевное… П. Дегейтер выполнил задание, написав музыку на слова Эжена Потье. 23 июня 1888 года в присутствии господина мэра рабочий хор впервые исполнил «Интернационал», после чего Дегейтер был уволен с завода и долгое время оставался безработным. В 1920 году в возрасте 72 лет Пьер Дегейтер вступил в Коммунистическую партию Франции. За создание музыки Государственного гимна Советское правительство назначило Пьеру Дегейтеру пожизненную пенсию, позволившую композитору не бедствовать на старости лет.
В 1894 году мелкий чиновник Арман Гослен издал слова и ноты понравившейся ему песни за свой счёт, за что был приговорён к году тюрьмы и большому денежному штрафу «за оскорбление вооружённых сил».
В 1899 году «Интернационал» был исполнен на Социалистическом конгрессе в Париже, после чего началось его триумфальное шествие по всему миру.
После победы Великой Октябрьской социалистической революции первый, второй и шестой куплеты Интернационала в переводе русского революционера Аркадия Яковлевича Коца (1872–1943) (перевод 1902 года) были утверждены в качестве Государственного гимна молодой советской республики. В 1931 году А. Я. Коц перевёл остававшиеся непереведёнными строфы (полный текст его перевода опубликован в 1937 году). (Помимо перевода А.Я. Коца существуют и другие переводы «Интернационала»).
В 1944 году «Интернационал» стал официальным гимном ВКП(б), а позже, Коммунистической партии Советского Союза.
В.А. РОДИОНОВ
.