23 февраля 1903 года на свет появился человек, борец, коммунист, чье имя стало олицетворением несгибаемой воли и верности своим идеалам — чешский журналист и писатель Юлиус Фучик.
Родился он в Праге, в семье токаря. Названный в честь дяди-композитора мальчик с юных лет тяготел к гуманитарным наукам: его увлекали история, театр и литература. Кумиром для него был Ян Гус, легендарный чешский патриот. Уже в двенадцать лет Юлиус выпустил собственную газету «Славянин». Вопреки желанию родных, видевших его инженером, Фучик избрал философский факультет Пражского университета.
В 18 лет он вступает в ряды Коммунистической партии, после чего быстро становится редактором газеты «Руде право» и журнала «Творба». Перу молодого автора принадлежали не только политические статьи, но и глубокие театральные рецензии. Важным моментом в его мировоззрении стала поездка в Советский Союз в 1930 году. Путешествуя по СССР, Фучик был настолько впечатлен увиденным, что по возвращении написал книгу «В стране, где наше завтра является уже вчерашним днем». С этого момента он стал одним из самых яростных защитников СССР в любых дискуссиях.
В 1934 году, оказавшись в Германии, Фучик с тревогой ощутил нарастающую угрозу фашизма. Его антифашистские публикации пришлись не по вкусу чехословацким властям, которые уже были склонны к сотрудничеству с Гитлером. Преследования коммунистов, ранее носившие «мягкий» характер, ужесточились.
Чтобы избежать ареста, Юлиус был вынужден вновь уехать в СССР, но в 1936 году он вернулся на родину. Его тянуло обратно не только чувство долга и желание бороться, но и любовь — Аугуста Кодеричева, вошедшая в историю как Густина Фучикова. Ей, прошедшей через фашистские застенки, но выжившей, мир обязан сохранением главного труда ее мужа — «Репортажа с петлей на шее».
После оккупации Чехии в 1939 году коммунисты ушли в подполье. В самом начале фашисты предложили Фучику сделку: сотрудничество и безопасность в обмен на предательство. Ответом был категорический отказ. Журналист был вынужден скрываться, ведя скитальческую жизнь в разлуке с женой. Товарищи уговаривали его бежать в СССР, но он остался, чтобы сражаться.
В ответ на пропаганду Геббельса он написал тому открытое письмо, которое стало листовкой. От лица чешской интеллигенции Фучик заявил: «Никогда мы не изменим революционной борьбе чешского народа, никогда не пойдем к вам на службу, никогда не будем служить силам мрака и порабощения!».
Несколько раз Фучику удавалось уходить от ареста буквально чудом. Однажды в 1940 году, когда чешский жандарм явился в дом журналиста, Юлиус спросил его: неужели чех арестует чеха по приказу немцев? Пораженный жандарм не только не арестовал Фучика, но и предупредил об опасности, а позже сам вступил в компартию.
Но 24 апреля 1942 года удача отвернулась от подпольщика. Цепочка арестов, начавшаяся с разоблачения агента на заводе, привела гестапо к семье, где укрывался Фучик. Благодаря поддельным документам его личность не сразу раскрыли. Но одного из арестованных товарищей гестапо сломило, и это повлекло за собой арест нашего героя. В тот же день арестовали Густину. Ей показали зверски избитого мужа, но она, собрав всю волю, сказала: «Я его не знаю». Позже она вспоминала: даже избитый, в окружении врагов, он казался не побежденным, а победителем.
В тюрьме начался самый страшный и одновременно самый великий этап его жизни. Фучик стойко выносил жестокие избиения, не выдав ни одного имени. Иногда его вывозили в город, показывая «жизнь на свободе» — это была изощренная пытка искушением, которую он также выдержал.
При любой возможности, заполняя мельчайшие клочки бумаги, он делал записи. Но настоящий шанс появился, когда один из надзирателей, Адольф Калинский, оказался чешским патриотом. Выдав себя за немца, он проник в тюрьму, чтобы помогать узникам. Именно он принес бумагу и карандаш и организовал тайную переправку рукописи на волю. Фучик писал: «Он угадал мое самое пламенное желание».
Поражают письма, которые узник отправлял на волю близким людям. В этих строках поражает спокойствие, с которым антифашист встречал свою тяжелую участь. Так, в одном из писем он написал, что в тяжелые времена его поддерживал мотив Бетховена. Вот текст этого письма:
Мои милые!
Как вам, наверное, известно, я уже в другом месте. 23 августа я ждал в Бауцене письма от вас, а вместо него дождался вызова в Берлин. 24.8 я уже ехал туда через Герлиц и Котбусс, утром 25.8 был суд, и к полудню все уже было готово. Кончилось, как я ожидал. Теперь я вместе с одним товарищем сижу в камере на Плетцензее. Мы клеим бумажные кульки, поем и ждем своей очереди. Остается несколько недель, но иногда это затягивается на несколько месяцев. Надежды опадают тихо и мягко, как увядшая листва Людям с лирической душой при виде спадающей листвы иногда становится тоскливо. Но дереву не больно. Все это так естественно, так просто. Зима готовит для себя и человека, и дерево. Верьте мне: то, что произошло, ничуть не лишило меня радости, она живет во мне и ежедневно проявляется каким-нибудь мотивом из Бетховена. Человек не становится меньше оттого, что ему отрубят голову. Я горячо желаю, чтобы после того, как все будет кончено, вы вспоминали обо мне не с грустью, а радостно, так, как я всегда жил. За каждым когда-нибудь закроется дверь. Подумайте, как быть с отцом: следует ли вообще говорить или дать понять ему об этом? Лучше было бы ничем не тревожить его старости Решите это сами, вы теперь ближе к нему и к маме.
Напишите мне, пожалуйста, что с Густиной, и передайте ей мой самый нежный привет. Пусть всегда будет твердой и стойкой и пусть не останется наедине со своей великой любовью, которую я всегда чувствую. В ней еще так много молодости и чувств, и она не должна остаться вдовой. Я всегда хотел, чтобы она была счастлива, хочу, чтобы она была счастлива и без меня. Она скажет, что это невозможно. Но это возможно. Каждый человек заменим. Незаменимых нет, ни в труде, ни в чувствах. Все это вы не передавайте ей сейчас. Подождите, пока она вернется, если она вернется.
Вы, наверное, хотите знать (уж я вас знаю!), как мне сейчас живется. Очень хорошо живется. У меня есть работа, и к тому же в камере я не один, так что время идет быстро… даже слишком быстро, как говорит мой товарищ.
А теперь, мои милые, горячо обнимаю и целую вас всех и – хотя сейчас это уже звучит немного странно – до свиданья.
Ваш Юлек
Его главная книга, «Репортаж с петлей на шее» обрывается 9 июня 1943 года. Вскоре Фучика этапировали в Берлин, где после скорого суда 8 сентября 1943 года он был казнен в тюрьме Плётцензее.
После войны его подвиг был отмечен Международной премией Мира (посмертно), а «Репортаж» переведен на 80 языков.
Громова Елена