А.В. Харламенко. Поручик и корнет

От редакции.

Замечательный учёный-историк, специалист по Латинской Америке Александр Харламенко создаёт не только сугубо научные работы. Он пишет рецензии на произведения научной фантастики и даже сочиняет стихи. Одно его очень интересное стихотворение предлагается вниманию наших читателей.

6 сентября 2022

8 ноября 2017 года исполнилось 100 лет с открытия Второго Всероссийского съезда Советов, – с того дня, когда руководящий орган Октябрьского вооруженного восстания – Военно-революционный комитет – передал всю полноту государственной власти Советам.

Символично, что в эти же дни календаря, 7-8 ноября 1920 года, Красная Армия овладела Перекопом, обеспечив победное завершение Гражданской войны в европейской части страны. Через несколько дней остатки белой армии Врангеля на кораблях интервентов покинули Россию.

Спустя семь десятилетий убийство нашей Советской Родины было подготовлено, в частности, возрождением «белой романтики», символом которой для перестроечного поколения стала песня о поручике Голицыне и корнете Оболенском. Мне же, как латиноамериканисту, недавно подумалось о том, какую судьбу выбрали незадачливые «патриоты», когда их братья и сёстры, оставшиеся на Родине, шли вместе с народом, через все жертвы и трагедии, воистину на штурм неба.

Поручик и корнет 15 лет спустя.

1935 г., Гран-Чако. Последние дни Чакской войны между Боливией и Парагваем. Русские белоэмигранты воевали с обеих сторон.

Четвёртые сутки дымится всё льяно,

Кругом только пепел, и нечем дышать,

Я в поиске дальнем взял в плен боливьяна,

Вдруг слышу по-русски: «Ах ты, твою мать!»

– Я что, парагваец тебе? – отвечаю.

– А кто ты, приятель? – он мне говорит.

– Неужто забыл ты десант Улагая,

Не помнишь, мой друг, как Каховка горит?

– Всё помню, дружище поручик Голицын,

Хоть рад бы навеки забыть те дела,

Британский корабль, наши серые лица,

И вшей Галлиполи, и крики «Алла!».

Который уж год не видал кокаина –

Здесь коку жуют на манер лошадей.

У них, краснокожих, такая судьбина:

Что с красных возьмёшь – всё не как у людей.

Поручик, что слышно из вашей столицы?

– Корнет Оболенский, плохие дела:

Мир скоро подпишут, скажу я, Голицын,

И нас рассчитают, как сажа бела.

– Где ж нам применить теперь наши таланты?

Хорошей работы нигде не найдёшь.

Меня президент не возьмет в адъютанты,

А нашего Рёма пришил длинный нож.

Без нас обойдутся и все атаманы,

Все сукины дети, сколь есть их теперь:

Сомоса, Трухильо, Убико, Эрнандес –

Штыков им хватает, и нету потерь.

Поручик Голицын, а может, вернёмся?

– Да что мы умеем, подумай, корнет:

Мы землю не вспашем, в станок сковырнёмся,

А что и учили – уж памяти нет.

Вот разве у нас в Парагвае жить можно.

Здесь белых людей уважали всегда.

Наш главный, Беляев, рулит осторожно,

Хранил бы всевышний его на года.

А если тебе не сидится в столицах,

И слишком тесна тебе эта страна –

Есть порох ещё в наших пороховницах,

Корнет Оболенский, отпейте вина!

— Вот пишут газеты, что доблестный дуче

Опять в абиссинский собрался поход.

Быть может, хоть он, хоть в навозну ту кучу,

А всё же и нас с тобой тоже наймет.

— Да кто бы деньжища такие спроворил,

Туда чтоб добраться, подумай, корнет!

Ведь нет Гумилёва, уж он бы устроил

В те горы нам, верно, с оплатой билет.

Ведь он там знавал самого Рас Тафари,

Что негусом Хайле зовётся теперь.

Вот только Чека ела хлеб не задаром,

Дружище корнет, ты мне в этом поверь!

Но скоро и впрямь запылают столицы,

И вправду займется большая война,

Не падает духом поручик Голицын:

Кому-то погибель, а нам мать родна!

Примечания для младших современников

1. Чакская война 1932-35 гг. между Боливией и Парагваем – велась за обладание пустынной областью Гран-Чако, где предполагались крупные запасы нефти. Боливию поддерживали нефтяные монополии США, а Парагвай – их британские конкуренты.
2. Льяно (от исп. «llano» – равнина) – распространённое в Латинской Америке название саванн и степей.
3. «Боливиано» (исп. «boliviano») – боливиец.
4. Десант врангелевских войск под командованием генерал-лейтенанта С.Г. Улагая был высажен из Крыма на берега Азовского и Черного морей с целью захвата Кубани и всего Северного Кавказа в августе 1920 г. Поддержки казачества не получил и в начале сентября завершился поражением.
5. Каховский плацдарм на левом берегу Днепра удерживался Красной Армией с 7 августа до конца октября 1920 г. Сыграл важнейшую роль в разгроме белой армии Врангеля.
6. Галлиполи (тур. Гелиболу) – пустынный полуостров между Эгейским и Мраморным морями, отведенный антантовскими оккупантами зоны черноморских проливов для размещения эвакуированных из Крыма врангелевцев.
7. Эрнст Рём – один из лидеров нацистской партии, глава её «Штурмовых отрядов» (СА). После провала в 1923 г. «пивного путча» некоторое время служил советником в Боливии. Убит по приказу Гитлера в «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 г.
8. Анастасио Сомоса (старший), Рафаэль Леонидас Трухильо, Хорхе Убико, Максимилиано Эрнандес – диктаторы Никарагуа, Доминиканской Республики, Гватемалы и Сальвадора, захватившие власть при поддержке США в 1931-34 гг. Президент Ф. Рузвельт сказал о Сомосе: «Он, конечно, сукин сын, но он нашсукин сын».
9. Беляев Иван Тимофеевич (1875-1957) – генерал, белоэмигрант, в годы Чакской войны – генерал-инспектор артиллерии и начальник генштаба армии Парагвая.
10. Гумилёв Николай Степанович, долгое время живший во Франции, совершил в 1908 и 1913 гг. две экспедиции из французской колонии Джибути в Абиссинию (Эфиопию). Подробности обеих остаются в тайне. Известно лишь, что путешественник, «на свой страх и риск» повторив маршрут русских офицеров, служивших в этой стране, уже в первый приезд был приглашен на почётный приём у негуса («царя царей» – императора) Менелика II, удостоился его высокого доверия и даже был посвящён в дворцовые смуты, а во второй – свёл близкое знакомство с молодым расом (князем) Тафари (впоследствии Хайле Селассие I, низложенный Эфиопской революцией 1974 г., которого афроамериканская секта растафарианцев почитает как воплощение Господа). Как сообщает Википедия (https://ru.wikipedia.org/wiki/), поэт даже «подарил будущему императору ящик вермута и сфотографировал его, его жену и сестру». Последнее просто поражает в свете сакрального статуса эфиопской династии, возводившей родословную к библейскому царю Давиду. Характерно также, что вторая экспедиция совпадает с кончиной Менелика и началом вооружённой борьбы за престол, стороны которой получали поддержку противостоявших империалистических коалиций накануне и в ходе Первой мировой войны. Если столь своеобразные миссии кто-то в состоянии считать чисто индивидуальными, а самого путешественника, в скором будущем активного участника подавления восстаний русских солдат во Франции, наивным романтиком, – «вольному воля, спасённому рай».