Дорогие товарищи и друзья – наши авторы и читатели, настоящие и будущие!
Редакция сайта «Факел Прометея» приветствует вас и поздравляет с нашим самым большим праздником – годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции, которая была величайшим событием ХХ века и истории человечества, оставаясь таковым по сей день.
Грядущая Коммунистическая революция ХХI века будет, возможно, ещё грандиознее. И всё же она не затмит свою предшественницу, потому что Великий Октябрь первым открыл дверь в Новый Мир, показав, что возможно на практике осуществить вековую мечту человечества – создать общество без эксплуатации человека человеком. Да, оно было не идеальным, не совсем таким, как мыслили его творцы, но в условиях постоянных войн или их угрозы, в условиях жестокого давления окружающего Старого Мира, в условиях, когда широкие массы населения ещё только освобождались от стяжательской мещанской психологии – в этих условиях идеальным оно и быть не могло. Главное, что пример был явлен! Миллионы людей поднялись из тьмы невежества к свету культуры. Какие высокие идеи вдохновляли их! Какие подвиги совершались – в военное и мирное время! Какие книги были написаны! Какие песни пели! Какими стали отношения между людьми – ещё не братскими (братство возможно только при коммунизме, в условиях полного социального равенства), но уже товарищескими! Те, кто разумом и сердцем принял коммунистическую идею, смотрели на окружающих именно так. И верили – были убеждены – что коммунизм достижим.
Лучшие сыны и дочери человечества и теперь убеждены в этом. Контрреволюция – естественный исторический процесс, этап, который имеет начало и конец. Отлив сменится приливом, начнётся новый подъём, и первые признаки его заметны уже сейчас. Так что для пессимизма у нас нет никаких оснований.
Стало быть, продолжаем работу – пока что просветительскую – изо всех своих сил приближая приход Нового Мира. Выше поднимем наш факел. Будем славить революцию, которая была, но трижды – которая будет!
В. Маяковский, «Хорошо!». Отрывок из поэмы
А поверху
город
как будто взорван:
бабахнула
шестидюймовка Авророва.
И вот
еще
не успела она
рассыпаться,
гулка и грозна, —
над Петропавловской
взвился
фонарь,
восстанья
условный знак.
— Долой!
На приступ!
Вперед!
На приступ! —
Ворвались.
На ковры!
Под раззолоченный кров!
Каждой лестницы
каждый выступ
брали,
перешагивая
через юнкеров.
Как будто
водою
комнаты полня,
текли,
сливались
над каждой потерей,
и схватки
вспыхивали
жарче полдня
за каждым диваном,
у каждой портьеры.
По этой
анфиладе,
приветствиями оранной
монархам,
несущим
короны-клады, —
бархатными залами,
раскатистыми коридорами
гремели,
бились
сапоги и приклады.
Какой-то
смущенный
сукин сын,
а над ним
путиловец –
нежней папаши:
«Ты,
парнишка,
выкладывай
ворованные часы —
часы
теперича
наши!»
Топот рос
и тех
тринадцать
сгреб,
забил,
зашиб,
затыркал.
Забились
под галстук —
за что им приняться? —
Как будто
топор
навис над затылком.
За двести шагов…
за тридцать…
за двадцать…
Вбегает
юнкер:
«Драться глупо!»
Тринадцать визгов:
— Сдаваться!
Сдаваться! —
А в двери —
бушлаты,
шинели,
тулупы…
И в эту
тишину
раскатившийся всласть
бас,
окрепший
над реями рея:
«Которые тут временные?
Слазь!
Кончилось ваше время».
И один
из ворвавшихся,
пенснишки тронув,
объявил,
как об чем-то простом
и несложном:
«Я,
председатель реввоенкомитета
Антонов,
Временное
правительство
объявляю низложенным».
А в Смольном
толпа,
растопырив груди,
покрывала
песней
фейерверк сведений.
Впервые
вместо:
— и это будет… —
пели:
— и это есть
наш последний…
