Елена Громова. Кукла Барби

Рассказ «Кукла Барби» не имеет к фильму «Барби» никакого отношения. Время действия рассказа — девяностые годы или начало нулевых, когда такие куклы стоили баснословных денег, и были доступны далеко не всем. Ныне кукольные принцессы изрядно подешевели.

Впрочем, отношение к человеку как к кукле, к живой игрушке всё равно никуда не делось, оно является неизбежным следствием капиталистического общества. (Леа Руж)

***

— Мам, хочу Барби!

Маленькая девочка тянет мать за подол платья, другой рукой указывая на витрину. За чистым сверкающим стеклом красуются нарядные куклы. Барби-королева. Барби-принцесса. Барби-невеста. Там же, на витрине, стоят домики для кукол, маленькая игрушечная мебель, крошечные пластмассовые тарелочки и чашечки. Барби могут быть счастливы в своем игрушечном мирке — тут есть всё, что их кукольная душа пожелает. И жених Барби — Кен, облаченный в охотничью одежду, статно гарцует на игрушечном белом коне, трубя в маленький охотничий рог.

Продавщица Наташа посмотрела на девочку и её мать. Горько подумала: «Эти ничего не купят». Она знает: посетители магазина делятся на две категории. Одни — роскошные дамы с дочками, разодетыми не хуже принцесс Барби. Такие припарковываются к магазину на новеньких лимузинах и что-нибудь покупают. Или куклу в новом наряде, или домик, или какой-нибудь предмет мебели. Довольные новой покупкой девочки, улыбаясь, снова садятся в лимузины.

Иные же мамы заходят в магазин, нагруженные до предела. В одной руке сумки с продуктами, а другой рукой ведут ребёнка. Такие заглядывают посмотреть и повосхищаться. Как в музей кукол. Иногда их посещение сопровождается морем детских слёз. Вот и сейчас…

— Я не могу купить куклу, — говорит женщина в стареньком пальто маленькой дочке. — Если я куплю тебе Барби, мы не сможем дожить до зарплаты.

Девочке, конечно, непонятны эти финансовые расчёты. В те часы, когда мама с папой склоняются над исписанной тетрадью и планируют семейный бюджет, чтобы в конце месяца не оставить дочку и её брата голодными, дети уже видят сказочные сны.

— Мам, у нашей соседки целых две Барби и ещё Кен, а у меня — ни одной! Она не хочет со мной играть, говорит, что её Барби не хотят дружить с моей старой куклой Маней. Купи мне Барби! — из глаз девочки катятся слезы.

— Пойдём отсюда, дочка, — печально молвит женщина и решительно ведёт девочку к выходу. За дверьми магазина долго слышится детский плач и отчаянный голос мамы, тщетно пытающейся успокоить дитя.

Наташа взглянула на часы. Скоро рабочий день кончится. Она снимет розовую униформу, наденет свою невзрачную одежду и пойдет домой. А в доме будет намного беднее, нежели здесь, в кукольном мире за сверкающими витринами. Ведь о куклах теперь заботятся гораздо больше, чем о людях. Дома она снова увидит больную мать и с укором совести подумает: «Как мало я зарабатываю!».

Покупателей совсем немного. Если так пойдёт дальше — не видать ей премии, как своих ушей. И не скоро она накопит нужную сумму на операцию матери.

Когда стрелки показали двадцать часов, приехал шеф. Его смуглая кожа и темные волосы резко контрастируют с белым костюмом, купленным в одном из дорогих «бутиков».

— Как дела? — угрюмо спросил он. Не дождавшись ответа, взглянул на отчетный лист. Выручки явно маловато.

— Хочешь заработать премию? — спросил он Наташу.

* * *

Чёрный «Мерседес» начальника везёт их по вечернему городу. О лобовое стекло гулко бьются капли осеннего дождя. Машина плывё мимо домов с множеством освещённых окон, и за каждым окном таится особый мир. В одних квартирах — блеск, как на витрине кукольного магазина, и весёлые дети играют в дорогостоящие куклы Барби или режутся в азартные компьютерные игры. За другими окнами — всё проще и невзрачнее. Полуголодные дети спят на давно выцветших простынях, а уставшие после рабочего дня родители, склонившись над тетрадками, подсчитывают скромные доходы и возрастающие расходы. И сокрушаются: «Как стремительно поднимаются цены!».

Они выехали на центральную улицу. Здесь всегда очень много автомобилей. Отчаянно гудят клаксоны. Наташа смотрит в окно. Свет неоновых реклам отражается в лужах и преломляется в каждой капле дождя. На магазинах, ресторанах и казино сверкают ожерелья причудливых иллюминаций, переливающихся всеми цветами радуги. По тротуарам шатаются редкие компании молодых парней с пивными банками в руках. Где-то сзади слышится отчаянный визг тормозов и душераздирающий лязг покорёженного железа — какой-то бедолага не справился с управлением…

«Мерседес» преодолел автомобильную пробку и свернул на спокойную улицу. Здесь можно ехать свободно. Шеф вдавил педаль газа. Машина полетела с огромной скоростью. Уже нельзя различить ни светящихся окон, ни фонарей — все огни сливаются в бесконечную золотистую цепь. Вот встречный автомобиль включил дальний свет. Шеф негромко выругался. Наташа испугалась, что он сейчас посмотрит на неё и увидит в её глазах слезы, блестящие при свете фар, ярко, как капли дождя на ветровом стекле.

* * *

Чёрный «Мерседес» припарковался у подъезда элитного дома. Вылезая из машины, шеф прикрикнул на свою спутницу: «Поторапливайся!». Наташа не без труда открыла автомобильную дверцу и очутилась на улице. Слезы на лице смешались со струями дождя.

Шеф нажимает несколько кнопок на кодовом замке. Дверь подъезда отворяется. Наташа успевает заметить на себе осуждающе-подозрительный взгляд старой консьержки. Через несколько секунд скоростной лифт, увешанный зеркалами, мчит их на десятый этаж. Выйдя из лифта, они преодолевают ещё несколько железных дверей с сигнализациями и, наконец, оказываются в квартире. Начальник включает свет.

Продавщица обомлела. В квартире — невиданная роскошь. Даже размеры прихожей впечатляли, а уж в комнате можно спокойно разместить музейный зал. На высоких потолках красуются хрустальные люстры. Свет заливает бархатные гардины и ковры с причудливыми узорами. На полках — статуэтки, а на стене — огромная картина.

Правда, Наташе не нравятся ни статуэтки, ни картина. Статуэтки, какие-то безвкусные, изображают сцены из жизни «новых русских». А на картине намалёвано что-то непонятное. Однако девушка понимает: все эти новомодные «произведения искусства», купленные в салоне Центрального Торгового Центра, стоят невероятно огромных денег. Таких огромных денег, что на них можно не только сделать операцию больной матери, но и спасти от смерти ещё десяток бедняков.

Шеф не позволяет ей долго осматривать квартиру. «Я пойду в джакузи, а ты пока разбирай постель» — приказывает он своей подчинённой таким холодным и бесстрастным тоном, как будто требует вымыть витрины в магазине.

* * *

Домой Наташа ехала на метро. Уже очень поздний час. Пассажиров совсем мало. Большинство людей уже в постелях. Только загулявшая молодежь и запоздавшие труженики возвращаются по домам. Да ещё — бомжи, которые обитают в метро, пока их не выгнала милиция.

Наташа посмотрела вокруг. На противоположной стене вагона висит рекламный плакат. Над изображением наряженной куклы Барби красуется надпись: «Купи детям счастье!». А ниже — адреса и телефоны целой сети магазинов игрушек, в том числе и её магазина.

«Кто я такая? — горько думает продавщица. — Я ведь и есть та самая кукла Барби… Красивая игрушка в чьих-то руках…»

Но зато — она заработала премию! Премию за работу, не предусмотренную ни одним производственным табелем. Может быть, она успеет скопить для матери необходимую сумму прежде, чем больная расстанется с жизнью…

Девушка едва не проехала свою остановку. Слезы застилают глаза. В метро можно плакать, не привлекая ничьего внимания. Шеф далеко и давно похрапывает в мягкой постели. А запоздалым попутчикам до неё — никакого дела. У каждого свои проблемы.

* * *

— Ты почему так поздно? — спрашивает мать, с огромным трудом поднимаясь с постели. — Я так плохо себя чувствую, а тут ещё тебя жду.

— Мама, лежи, я сама разогрею ужин, — устало говорит Наташа. — Мне пришлось задержаться на работе. У нас был учёт.

Неохотно поковыряв вилкой пустую гречневую кашу, Наташа ложится в постель. Сквозь сон она слышит голос матери:

— Сегодня по телевизору выступал наш президент. Сказал, что в стране наметился экономический подъём.

— Мам, не надо о политике. Дай, пожалуйста, поспать, — пробормотала девушка.

— Спи, дочка, спи. Уж кто-кто, а президент о нас позаботится. Я ему так верю! Скоро наша жизнь наладится.

Наташа не отвечает. Она уже погрузилась в другой мир. Ей снится, что она, разодетая в платье Барби-невесты, томится в башне мрачного замка. Её собираются отдавать замуж. За шефа. Башня заставлена дорогими, но безвкусными статуэтками и увешана новомодными картинами с непонятными узорами. Вдруг за ней приезжает Кен на белом коне. Облаченный в одежду охотника, трубит в рог. Девушка выпрыгивает из окна, и они уносятся в сказочную даль на стремительном коне, пролетая мимо светящихся иллюминаций и неоновых реклам, обгоняя все чёрные “Мерседесы”.

Спи спокойно, русская девушка! Утром зазвонит будильник, и тебе предстоит снова бежать на работу. А пока — смотри волшебные сны,  несчастная кукла Барби.

Елена Громова