23 июля этого года исполнится 120 лет со дня рождения крупнейшего советского марксиста-искусствоведа Михаила Александровича Лифшица. М. А. Лифшиц родился на Украине в городе Мелитополе, в двадцатых годах учился во ВХУТЕМАСе (это такой художественный вуз), однако же разошёлся с его руководством по эстетическим вопросам и оставил учёбу. Тем не менее, он очень активно изучал труды разных философов, что делало его одним из самых образованных людей в марксистском лагере. (Лифшиц познакомился с Луначарским, и Анатолий Васильевич признавал, что этот молодой человек открыл ему глаза на эстетические взгляды Маркса – ред.) В тридцатых годах Михаил Александрович попытался сформулировать представление Маркса и Энгельса относительно искусства. Ранее считалось, что Маркс и Энгельс искусством интересовались мало, но Лифшиц показал, что это не так. (Именно с предисловием этого марксистско-ленинского искусствоведа неоднократно выходил двухтомник «Маркс и Энгельс об искусстве» — ред.)
Главным направлением его критики в тридцатые годы был вульгарный социологизм. Что это такое? Это точка зрения, согласно которой тот или иной деятель литературы и вообще искусства в своих трудах руководствуется апологетикой той социальной группы, к которой он принадлежит; или, возможно (более тонкий вариант), к которой он хочет принадлежать, на чью сторону он перешёл. Поэтому сторонники этого направления во всех художественных произведениях искали политическую составляющую, связанную с экономическими отношениями. Лифшиц считал эту деятельность бессмысленной. Он считал, что, помимо узкоклассовых интересов, существуют некие глобальные демократические интересы, которые так или иначе защищают великие писатели и поэты. Отражает ли творчество Пушкина интересы помещиков? Наверное, в какой-то степени – да. Но Пушкина мы ценим не за это.
Михаил Александрович поставил ряд интересных вопросов и дал на них разумные ответы. Первый вопрос: может ли автор, придерживающийся консервативных на данный момент времени взглядов, писать выдающиеся художественные произведения и писать правду? На это Лифшиц ответил, что да, может, и очень часто такое происходило. Связано это с тем, что консервативные писатели лучше чувствуют противоречия нового наступающего периода и их отражают. Но всё это происходит до тех пор, пока они не начинают давать рецепты, как нам обустроить Россию. Когда такие рецепты появляются, это выглядит несколько странно. Лев Николаевич Толстой был крупнейшим писателем-реалистом, но как политический мыслитель он был, скажем так, не очень высокого уровня.
Потом Лифшиц пытался понять, в какие периоды искусство развивается активно, а в какие оно малоинтересно. Он сделал вывод, что выдающееся искусство развивается в «исторических щелях», когда старый механизм угнетения уже перестал работать, а новый ещё как следует не заработал. «Исторические щели» следует понимать как переходные процессы, то есть искусство развивается на переходных процессах, причём непонятно, куда процессы идут – к лучшему или нет. Самое главное, чтобы были эмоции и самое главное, что это предполагает активность большей части населения.
Перед войной Михаил Александрович стал профессором, преподавал в Институте философии, литературы и истории, фактически руководил журналом «Литературный критик», который закрыли в 1940 году, и активно выступал с критикой вульгарного социологизма. Этот последний был моден в начале тридцатых годов, а в конце десятилетия политика руководства изменилась: стали говорить не о классовой сущности, а о народности тех или иных произведений. И оказалось, что Лифшиц предсказал то, что наступило позже, в конце тридцатых годов – что искусство не сводится к узкоклассовым интересам и есть интересы общенародные. Общенародные интересы создают выдающиеся достижения. (Хотя и тут не стоит преувеличивать – ред.)
В годы Великой Отечественной войны Лифшиц воевал в составе Пинской флотилии. Потом, когда флотилию уничтожили, он выходил из окружения, много чего там было. (Был ранен, на фронте познакомился с поэтом А. Твардовским, что повлияло не только положительно на биографию Михаила Александровича, который в 60- е годы работал в полудиссидентском журнале «Новый мир» — ред.). А в послевоенные годы Лифшица какое-то время не печатали. Он начал печататься с 1954 года, когда в «Новом мире» опубликовал большую статью про Мариэтту Шагинян, где показал, что наша интеллигенция не отличается большой серьёзностью и ответственностью в суждениях. Эта статья вызвала большой ажиотаж, ставился вопрос об исключении Лифшица из партии, но в конце концов ограничились выговором (вообще-то это было «оттепельное» выступление и атака была против конкретно сталинской интеллигенции, просто слишком ранняя – выступил бы в 1956 году, всё прошло бы «на ура») (антисталинизм, как мы сейчас понимаем, был глубокой ошибкой – ред.).
В шестидесятых годах главным направлением деятельности Лифшица была критика модернизма. За что он критиковал модернизм? За то, что его, по большому счёту, не интересует окружающая жизнь и окружающая действительность. Это копание в собственных переживаниях, которое в конечном итоге бесплодно, но в определённых ситуациях на это существует спрос. Эта критика модернизма вызвала конфликт между Лифшицем и большей частью либеральной интеллигенции. Лифшиц опубликовал статью «Почему я не модернист?», в которой отстаивал реалистические традиции в искусстве и говорил, что выдающиеся достижения в искусстве связаны с массовым подъёмом и лучшими, более передовыми идеалами.
Михаил Александрович очень критически относился к разным формам воспитательной работы. Он считал, что воспитывает реальная жизнь, а наличие воспитателей и воспитуемых формирует новые формы неравенства и отчуждения. Об этом он писал неоднократно. Причём ситуация глубже, чем представление, что человека надо воспитывать собственным примером, и слова не должны расходиться с делом. Воспитание предполагает наличие двух сторон, которые не находятся на равных. В 1967 году Лифшиц написал статью «Нравственное значение Октябрьской революции» (опубликована в 1985 г.), где он говорил, что её главным достижением является подъём активности народа, и делал намёк, что ныне эта активность далеко не соответствует высоким идеалам Великого Октября.
Умер Лифшиц 20 сентября 1983 года, скоропостижно (в 78 лет). Незадолго до смерти он написал в своём дневнике прогнозы будущего нашей страны. Прогнозы эти были печальны. Лифшиц считал, что советский строй в недалёком будущем рухнет, и возможны два варианта: или ведущую роль будут играть труженики, или паразиты. Какой из этих двух вариантов пока реализовался, мы все прекрасно знаем.
В заключение следует отметить, что чтение трудов Михаила Александровича Лифшица очень полезно для любого человека, который хочет сформировать своё научное мировоззрение и разобраться в окружающей действительности. Нужно сказать, что Лифшиц был человеком, который резал правду-матку своим оппонентам. То есть не всегда был тактичен, и когда шли дискуссии, он со своими оппонентами очень быстро расправлялся. За что его в научной среде не любили – слишком умный был. Это типичная ситуация, хотя, может быть, не всегда Лифшиц был тактичен. Всё-таки наука требует определённой дипломатичности, но в меру.
С.В. Багоцкий