Мавзолей
Горит над Красной площадью звезда,
И тихо стонут стены Мавзолея.
Ужель мы больше не придем сюда,
И нашу Правду вновь распнут злодеи?
Их помыслы коварны и низки.
И, светлый мир жестоко презирая,
Опять на Мавзолей гробовщики
Глядят, жестоко руки потирая.
Они хотят Историю казнить,
И, щеголяя превосходством силы,
Готовы даже солнце схоронить
И закопать Вселенную в могилу.
Не радуйтесь, могильщики! Ваш труд,
Ваш черный труд безумен и напрасен!
И знайте — благороден будет суд,
А справедливый приговор — ужасен!
Не радуйтесь! Хоть вы пока сильней,
Но близок час грядущих поколений!
И в каждом сердце будет Мавзолей!
И в Книге жизни вечно будет Ленин!
1997
Размышления у американского посольства
Застыла над посольством тишь.
Пропитан воздух недовольством.
Ты в черном сумраке молчишь,
Американское посольство.
Как у позорного столба,
Стоишь, оплеванное грязью,
В узорах мерзкого герба,
За синей полицейской вязью.
Посольство вражеской страны!
Окружено кровавым ветром.
И злобно веет дух войны
Вокруг на много километров.
«Гостеприимно» в ночь могил
Зовет планету враг коварный.
И дарит бомбы Черный Билл
Нам «помощью гуманитарной»
Как сыты мы, Америка,
Твоим кровавым «хлебосольством»!
Будь проклято во все века
Американское посольство!
Но живы рыцари Мечты!
За правду павшие — бессмертны!
И восстают из темноты
Ирака и Вьетнама жертвы.
И слезы ядерные льют,
Воскреснув, дети Хиросимы.
И сербы павшие встают
На светлый Бой неустрашимо!
Увидев в блеске красоты
Зарю воскресшего геройства,
Развалишься от страха ты,
Американское посольство!
Июнь 1999
Осколки октября
Кровь течет на лист календаря.
Гаснет в небе черная зарница.
Ранена осколком октября
Забинтованная тьмой столица.
Неужели все погибло зря
В сумраке проигранного боя?
…Красные осколки октября…
Черный Дом над белою рекою…
4 октября 2000, на годовщину…
К десятилетию ГКЧП
Их было мало. В наступавшей тьме
Они мелькнули слабыми лучами,
Но их порыв закончился в тюрьме
Унылыми, беззвездными ночами.
В ужасный час — кто может не предать,
Кто может встать навстречу злому ветру?
Когда неслась убийственная рать
По стонущим бескрайним километрам.
Когда кружился желтоватый лист
Над мертвой эрой Красного Рассвета.
Когда на танк вскарабкался путчист,
Чтоб раздавить израненное лето.
Когда последний август отступал
По обреченным улицам столицы,
И уцелевших памятников лица
Взирали на убитый пьедестал…
Их было мало, вставших на пути,
Заранее предвидя пораженье.
Мы красный лучик не смогли спасти…
Дождемся ли от Родины прощенья?
А нам остались только имена,
Записанные в Вечные Скрижали.
И помнит неспасенная страна:
Их было мало… Их не поддержали…
2001
Последние дети Эпохи
Мы — последняя боль Эпохи,
Роковая ее печаль.
В урагане злой суматохи
Наше время умчалось вдаль.
Все ушло… А помню, когда-то,
Вдалеке от битв и атак,
Мы кружились в лучах заката
И не знали, что будет мрак.
Были красных знамен всполохи,
Горизонт был хрустально-чист…
На могилу нашей Эпохи
Ляжет алый кленовый лист.
Мы остались — в названьях улиц,
В переливах былых знамен.
И пускай ничто не вернулось —
Нам не надо чужих времен!
Шлют насмешки нам скоморохи,
Заржавели наши мечи.
Нам, последним детям Эпохи,
Суждено замерзать в ночи.
2001
К годовщине гибели «Курска»
Между нами — вода. Между нами — холодная бездна.
Между нами — моря и бескрайние мили пути.
Вы умрете во тьме — так судьба заявила железно.
Вы умрете во тьме. Вас уже не спасти…
И беда разливалась в мучительно-черном приливе.
Задыхаясь в тревоге, бледнела от боли страна…
Лишь на черных экранах рекламы вещали о пиве…
А на белых морях замерла тишина…
А на Севере — холод отчаянно рвался в атаку.
А на Севере — ночь. В небесах — ни единой звезды…
Это сон или явь? Вы скрывались под волнами мрака,
Под железным покровом холодной воды.
Август 2002
Погашены огни на стадионе…
Погашены огни на стадионе.
Страна еще не вырвалась из пут,
Когда тирана в пышности хоронят
И почести по форме воздают.
Его все так же продолжают славить —
Мол, «чудо в экономике свершил».
А стадион хранит былую память.
Там — ни огней, ни света, ни души…
Все помнит он — какие были муки
И как сентябрь был горек и кровав,
Как менестрелям отрубали руки,
Как узурпатор-враг торжествовал.
А на страну печально смотрит с неба
Расстрелянный Законный Президент,
Кто во дворце горящем Ла-Монеда
Достойно встретил Вечности момент…
Сантьяго спит… Уснул убийца старый…
Над стадионом — боль и тишина…
Пусть нам споет тихонько Виктор Хара,
И за Альенде выпьем мы вина…
2006
Генеральный секретарь
Он вновь пришел — из алых лет Рассвета,
Из ТОЙ страны… Степенно, словно встарь,
Заходит в полусумрак кабинета
Воскресший Генеральный Секретарь.
И, разбирая за столом бумаги,
Он между делом глянул за окно.
О, ужас! там — совсем другие флаги
И жизнь, как в худшем западном кино.
Он к телефону потянулся быстро
И срочно совещание созвал.
И президент, и все его министры
Робели, заходя в знакомый зал.
И встал Генсек, густые брови хмуря,
И их спросил, вздыхая тяжело:
«Какая здесь свирепствовала буря?
Что со страной моей произошло?
Ответьте — где великая Держава,
Что свет несла, весь мир от зла храня?
Где наши флаги? Где былая слава?
Что вы тут натворили без меня?»
И все вокруг испуганно молчали,
Растеряны, ничтожны и бледны.
И только ветры за окном качали
Полотнища униженной страны.
В глазах Генсека полыхали искры.
Застыл пред ним немой кремлевский зал.
И президенту, и его министрам
Он в тот же миг отставку подписал!
2006
Стоит Ильич
Среди разрухи мрачной и немой,
Среди погоды пасмурной и хмурой
Стоит Ильич. А за его спиной —
Обшарпанный, забытый Дом культуры…
Мне вспомнилась погибшая страна
И лозунги про равенство и братство.
И пусть сейчас иные времена —
Мое неисправимо ретроградство!
Порой был скрыт за тучами рассвет,
И много гибло в темноте народу,
Но шла страна и с песнями тех лет
Растила хлеб и строила заводы.
О камни исторических дорог,
Случалось, разбивала в кровь колени…
Никто, никто предугадать не мог
Всей глубины внезапного паденья…
Стоит Ильич. Вокруг — разруха, тлен…
Он горько смотрит, что с Отчизной стало.
Ему не одолеть гранитный плен
И не сойти к народу с пьедестала.
По бледному лицу стекает дождь.
А, может быть, от боли и бессилья
Тихонько плачет неподвижный вождь
О незавидной участи России…
2006
Над застывшей Гаагой…
Над застывшей Гаагой — кровавый рассвет.
Веют холодом смерти бетонные залы.
Здесь неправедный суд. Справедливости нет
В казематах судьбы, в тишине трибунала.
Здесь молчал на допросе Последний Герой,
Непреклонно смотревший в глаза прокурорам.
Поменялись местами свобода с тюрьмой.
Это вам, обыватели, ждать приговора!
Над застывшей Европой — последний закат.
Скоро рухнет ваш мир грабежа и лакейства!
Вы услышите гордый СЛАВЯНСКИЙ набат,
И СЛАВЯНСТВА река захлестнет европейство.
А пока над планетой — холодный туман
Красит небо в цвета югославского флага.
…Вот идет под конвоем Защитник Славян!
Он идет… Упади на колени, Гаага!
Видишь — вспыхнул вдали яркий свет неземной!
То в терновом венце, по мучительным тропам
Он уходит в Бессмертье — Последний Герой!
Он идет на Олимп… На колени, Европа!!!
2001
Прощание с Югославией
Вот и нет той страны… Враг наносит последний удар…
И она, непокорная, с яростной злобой добита.
Приговором судьбы прозвучал результат плебисцита.
Над славянской землей — разрушителей пьяный угар.
Черногория… Сербия… Кто разлучить вас сумел?
Палачи ухмыляются — мол, поработали с толком…
Югославия в сердце болит раскаленным осколком.
А каратели новую жертву берут на прицел!
Все останется в памяти — павших славян имена,
Дни неравных сражений, измена, прощанья моменты…
Над Балканами — ночь… И уходит, уходит страна
В Небеса Незакатные — вслед за своим Президентом…
2006
Полковник пустыни
В небесах над ливийской пустыней –
Раскаленное солнце тревог.
Здесь – сурового века твердыня,
Здесь с античностью сплелся Восток.
Как мгновенны на юге закаты!
Но спокойных не ведаем снов.
Здесь сегодня — за черное злато
Разжигается схватка миров.
Города напряженно застыли,
Корабли супостатов видны.
Продержитесь, Полковник Пустыни,
Вы – надежда несчастной страны!
Счет пошел на часы, на минуты!
Взят ли город? Надежны ль войска?
Победит ли коварная смута,
Или наша победа близка?
Вновь тревожное утро настанет…
Мы стоим? Значит, день нам зачтен.
Если время больших испытаний,
Значит – время великих имен!
Значит — время больших биографий!
Значит – время железных вождей!
Продержитесь, полковник Каддафи,
Продержитесь хоть несколько дней!
Всем назло — одержите Победу,
К удивленью их хищных столиц!
Как вас мало, Диктаторы Света,
Против черной свободы убийц!
Будет нашей победой отныне
Каждый час, каждый миг, каждый вздох…
Продержитесь, Полковник Пустыни,
Хоть бы сотню великих эпох!
Март 2011 г.
Ливия — 2011
Что это — Фермопилы или Брест? —
То держат оборону наши братья!
И я молюсь за то, чтоб Южный Крест
Не стал бы местом нового распятья….
Но над песками — вечная звезда.
Она с тобой, она с тобой отныне.
Ты возводил в пустыне города —
Они хотят весь мир вбомбить в пустыню.
И вновь с экранов льется клевета,
А с неба — сталь… Где правда на планете?
Но знай — твоя борьба, твоя мечта —
Наш факел на дальнейшие столетья!
И, всеми оклеветанный — держись
В дыму войны и пламени пожара.
Ведь только стойкость остается жить,
Когда уже разбомблены радары.
Июль 2011 г.
Горела Одесса
Горела Одесса. Пылала Одесса.
Скакали от счастья майданные бесы.
Забывшие честь и отвергшие Бога
Кричали в эфире одно: «Перемога!»
Зажженная подло руками чужими,
Во имя бандита Бандеры, во имя
Чужих капиталов, чужих интересов –
Сгорала Одесса, страдала Одесса.
А Дом Профсоюзов, подобно «Варягу»,
Скрывался под огненным морем… Но флага –
Священного – перед врагом не склоняя,
Стал ярким лучом среди черного мая,
Тем самым лучом, что отныне и присно
Нас будет вести по ухабинам жизни!
Мы верим – однажды взметнутся сквозь пламя
И Русское знамя, и Алое знамя!
…Живые цветы… Поминальные свечи…
Но знаем, но знаем – пока что не вечер!
Не радуйтесь, каты! Не радуйтесь, бесы!
Воскреснет Одесса, проснется Одесса!
Господин Банкомат (Коломойский)
Господин Банкомат,
Ты, конечно, богат.
Миллиарды твои —
Все в крови, все в крови.
Залит кровью чужой
Особняк твой большой.
Рыщет смерть по стране —
Что ты видишь во сне?
Люди гибли в огне…
Что ты видишь во сне?
Банкомат с бородой —
Ты пока что живой?
2014 г.
Донбасс. Грозная ночь обстрела
Звездная ночь. Время обстрела.
Грозная ночь. Тьма без предела.
В темной ночи — громкие звуки.
Город идет снова на муки.
Город — в плену черного «Града».
Значит — война… Значит, так надо…
Надо принять жизненный вызов
Ради любви, города, жизни!
Кто-то бежит… Мечутся тени.
Лучше уж так, чем — на колени.
Жизнь — вопреки смерти и боли.
Это — Донбасс! Стойкость и воля!
Это — извив гордого флага!
Это — Донецк! Сталь и отвага!
Звезды в ночи. Грохот снарядов.
Это — не казнь. Это — награда.
Хуже, когда властвуют бесы…
Харькова плен, пепел Одессы…
Страх, превратись в гнев и отвагу,
Сердце, излей боль на бумагу!
Грозная ночь. Грохот обстрела.
Звездная ночь — свет без предела!
2015
Донецкий вечер. Выходной
Сегодня тихо. Выходной.
Иду по улице домой.
И в этой странной тишине
О чем ты, ветер, шепчешь мне?
О новых и былых боях,
О наших воинах в степях.
О тех, кто умирал за нас
И в сорок третьем, и сейчас.
На краткий вечер город роз
Отвлекся от борьбы и слез.
Фальшива эта тишина —
Лишь выходной взяла война.
2015
Новороссия
Новороссия — это свет!
Свет огромных горячих звезд,
Свет страданий и свет побед!
Это — к новому миру мост!
Это — радость сквозь боль и бой!
Выстрел в мертвую тишину.
Новороссия! Ты — любовь,
Уходящая на войну!
Новороссия! Ты — весна,
Растопившая снег и лед!
Пусть опять в ночи не до сна,
Но приветствую твой полет!
Новороссия! Дер-жись!
Принеси нам благую весть!
Новороссия — это жизнь,
Победившая тьму и смерть.
2016
Горе Макеевки. Горе Алеппо…
Горе Макеевки… Горе Алеппо…
Новости мира — как страшная сказка.
Косит история жестко и слепо
Женщин Донецка, младенцев Дамаска.
А режиссеры кровавого фильма
Вновь нажимают на красную кнопку.
Раз — полыхают опять Хиросимы.
Два — Дейр-эз-Зор погружается в топку.
Ветры трепещут над Саур-Могилой.
Стонут пески под камнями Пальмиры.
Злоба майдана, кинжалы ИГИЛа.
Вести с войны… Ожидание мира…
Ты в войнушку играл, ты не видел войны
Ты в войнушку играл, как и все пацаны,
И порою жалел, что не видел войны.
Ты мальчишкой влезал на крутой террикон,
Ты подростком любил все поставить на кон,
Ты Жюль Верна читал и мечтал о морях
Ты не знал, как в ночи пробирается страх.
Ты не знал, что ворвется безжалостный рок
В твой шахтерский простой трудовой городок…
И когда ты прошел через первый блокпост,
И когда ты увидел разрушенный мост,
И кровавая вдруг завертелась игра —
Ты под грохот обстрелов решил, что пора…
Ты не знаешь, кто прав, кто во всем виноват,
Но зато при тебе — верный друг-автомат.
Знаешь: ночь неверна и недолог твой сон,
Понимаешь, как ценен последний патрон…
Над окопом, над степью, над миром — луна.
И товарищи спят… Только врет тишина.
Непременно она загрохочет войной.
А война иногда вдруг дохнет тишиной…
Но победа прорвется сквозь пламя атак,
И над Киевом русский поднимется флаг,
И в твой город вернется нормальная жизнь…
Ты тогда возвратись… Ты живым возвратись…
2017
Донецкие дети
Здесь дети уже не боятся обстрелов,
Пусть даже снарядом разрушена школа.
Ну, бахает где-то — обычное дело.
Они же — во власти стихии футбола.
Играют, гоняют… Не видят подвоха.
Родители их не загонят в квартиры.
Но вдруг — беспощадный чудовищный грохот
Напомнит, что нет в этом городе мира.
И кто-то в больнице. А кто-то — далече.
И новое имя — на мраморе темном.
И лишь равнодушие в мире огромном,
И плачут в церквях поминальные свечи.
2019
__________________________________________________________
Отпой их, море!
(Памяти жертв авиакатастрофы над Черным морем)
Оплачь их, небо… Слезы солоны.
Бескрайнее, зачем ты к ним жестоко?
Отпой их, море… Волны холодны…
Отпой недолетевших до Востока!
Оборвалась их песня в вышине,
Оставшись так беспомощно-неспетой.
Лишь отзвуки ее повисли в тишине
Над Сочи, над Алеппо, над планетой.
Оплачет небо, море отпоет
Не отступивших в жизни ни на йоту.
Пусть кончился паденьем тот полет —
Но то паденье — старт дало Полету!
Полету — к облакам и небесам!
Полету — неземной, нездешней силы!
И до конца веков звучать их голосам
Над морем. Над Востоком. Над Россией.