От редактора сайта.
Юный – восемнадцатилетний – Пушкин. Он проникнут бунтарским духом – духом протеста против угнетения; он, конечно, совсем не социалист и даже не республиканец, и против царского трона как такового ничего не имеет, главное, чтобы на нём восседал не жестокий тиран, а справедливый монарх, признающий над собой власть общего для всех закона. К якобинской диктатуре русский гений относится плохо («Падёт преступная секира…»), впрочем, из его современников-поэтов понять значение Великой французской революции и оправдать её смог, кажется, один только Шелли…
Декабристами станут лицейские друзья Пушкина – Иван Пущин и Вильгельм Кюхельбекер, наше «Солнце поэзии» познакомится с республиканцами – тоже поэтом Кондратием Рылеевым (на квартиру к которому едва не приехал из Михайловского буквально накануне 14-го декабря), Павлом Пестелем, Сергеем Муравьёвым-Апостолом, с многими другими; он с большой душевной болью будет вспоминать о пяти казнённых и пошлёт осуждённым на каторгу своё ободряющее послание в Сибирь. Но это в будущем. А пока юный поэт протестует против беззаконной тирании, против «самовластья» («К Чаадаеву»), против ужасов крепостничества («Деревня»), клеймит императора Александра («Ноэль»…) Эти стихи коротки и достаточно хорошо известны. Мы выбрали оду «Вольность» именно потому, что она труднее для восприятия и потому «не на слуху», но тоже очень интересна: «Хочу воспеть Свободу миру, на тронах поразить порок!», «Самовластительный злодей! Тебя, твой трон я ненавижу!» (очень смелое признание!); «Тираны мира, трепещите! А вы, мужайтесь и внемлите, восстаньте, падшие рабы!»
Запомним эти слова.
Беги, сокройся от очей,
Цитеры[1] слабая царица!
Где ты, где ты, гроза царей,
Свободы гордая певица?
Приди, сорви с меня венок,
Разбей изнеженную лиру…
Хочу воспеть Свободу миру,
На тронах поразить порок.
Открой мне благородный след
Того возвышенного Галла
Кому сама средь славных бед
Ты гимны смелые внушала.
Питомцы ветреной Судьбы,
Тираны мира! трепещите!
А вы, мужайтесь и внемлите,
Восстаньте, падшие рабы!
Увы! куда ни брошу взор —
Везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная Власть
В сгущенной мгле предрассуждений
Воссела — Рабства грозный Гений
И Славы роковая страсть.
Лишь там над царскою главой
Народов не легло страданье,
Где крепко с Вольностью святой
Законов мощных сочетанье;
Где всем простерт их твердый щит,
Где сжатый верными руками
Граждан над равными главами
Их меч без выбора скользит
И преступленье свысока
Сражает праведным размахом;
Где не подкупна их рука
Ни алчной скупостью, ни страхом.
Владыки! вам венец и трон
Дает Закон — а не природа;
Стоите выше вы народа,
Но вечный выше вас Закон.
И горе, горе племенам,
Где дремлет он неосторожно,
Где иль народу, иль царям
Законом властвовать возможно!
Тебя в свидетели зову,
О мученик ошибок славных[2],
За предков в шуме бурь недавных
Сложивший царскую главу.
Восходит к смерти Людовик
В виду безмолвного потомства,
Главой развенчанной приник
К кровавой плахе Вероломства.
Молчит Закон — народ молчит,
Падет преступная секира…
И се — злодейская порфира
На галлах скованных лежит.
Самовластительный злодей!
Тебя, твой трон я ненавижу,
Твою погибель, смерть детей
С жестокой радостию вижу.
Читают на твоем челе
Печать проклятия народы,
Ты ужас мира, стыд природы,
Упрек ты богу на земле.
Когда на мрачную Неву
Звезда полуночи сверкает
И беззаботную главу
Спокойный сон отягощает,
Глядит задумчивый певец
На грозно спящий средь тумана
Пустынный памятник тирана,
Забвенью брошенный дворец —
И слышит Клии страшный глас
За сими страшными стенами,
Калигулы последний час
Он видит живо пред очами,
Он видит — в лентах и звездах,
Вином и злобой упоенны,
Идут убийцы потаенны[3],
На лицах дерзость, в сердце страх.
Молчит неверный часовой,
Опущен молча мост подъемный,
Врата отверсты в тьме ночной
Рукой предательства наемной…
О стыд! о ужас наших дней!
Как звери, вторглись янычары!..
Падут бесславные удары…
Погиб увенчанный злодей.
И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.
1817 г.
[1] «слабая царица Цитеры» — это Афродита, или, в более широком смысле, — сама любовь. (
[2] Имеется в виду французский король Людовик XVI, казнённый во время Великой Французской революции, который поплатился в том числе и за грехи своего предшественника Людовика XV, своей разорительной политикой толкавшего страну к экономическому краху.
[3] Здесь речь об убийстве царя Павла I.
Иллюстрация: Пушкин в Михайловском читает стихи своему другу – декабристу Ивану Пущину (автор Николай Ге)