15 марта текущего года исполнилось 100 лет со дня смерти бойца за рабочее дело, замечательного писателя Дмитрия Андреевича Фурманова.
Он появился на свет 26.10 (7.11 н.ст.) 1891 года в селе Середа Костромской губернии (ныне город Фурманов Ивановской обл.). Через 6 лет семья переехала в Иваново-Вознесенск. Отец писателя был из крестьян, пытавшихся выйти в люди. Если не мне, так хоть детям пускай удастся — такой настрой владел тогда многими. Мать — типичная крестьянская домохозяйка, почти круглосуточно обслуживавшая всё возраставшую семью. Из семи детей Митяй, как звали его близкие, был третьим. В восемь лет мальчика определили в шестиклассное городское училище. С младых ногтей в характере Митяя любовь к учёбе, тяга к знаниям сочетались с необузданностью нрава, склонностью к бунту и неповиновению. Воспитываясь в глубоко религиозной семье, он не любил посещать церковь, всячески уклонялся от исповеди. Конфликты свободолюбивой натуры с одной стороны и сухой казённой атмосферой — с другой были неизбежны, и от исключения мальчишку спасала только отличная успеваемость.
К школьным годам относятся и первые литературные опыты будущего писателя. Начал он со стихов самой разной направленности. По инициативе Митяя ребята стали выпускать стенгазету, состоявшую главным образом из сатирических статей, стихов и карикатур на нелюбимых учителей, школьную администрацию и отдельных учеников. После трёх выпусков газету запретили, авторам сделали строгое предупреждение. Дмитрий много читал, все карманные деньги тратил на книги, большей частью приключенческие. Вместе с тем любознательный и смышлёный мальчуган внимательно наблюдал за окружающей жизнью, которая приобретала всё более бурное течение. Приближался 1905 год.
Про историческую роль иваново-вознесенской стачки написаны десятки книг, и мы здесь коснёмся этих грандиозных событий постольку, поскольку они повлияли на формирование характера и убеждений юного Фурманова. Он находился в эпицентре событий и был свидетелем героической борьбы ткачей и жестоких расправ над ними. На его глазах казаки и черносотенцы зверски убили старого большевика, одного из руководителей стачки Фёдора Афанасьева — Отца. Тогда же 13-летний Митяй впервые увидел и услышал другую легенду революции — Михаила Васильевича Фрунзе. Будущему писателю, конечно, многое ещё было непонятно, и уж тем более он не мог предполагать, что через много лет они станут друзьями и товарищами по борьбе.
Затем последовали пять лет учёбы в реальном училище Кинешмы, в 1912 году — поступление на филологический факультет московского университета. Днём — учёба, вечером — репетиторство. Чтение новых книг, появление новых стихов. И чем дальше, тем сильнее авантюрные и лирические мотивы вытесняются гражданскими и социально-сатирическими. Своими любимыми поэтами в тот жизненные период Фурманов называет Некрасова и Надсона, им и пытается подражать.
В годы учёбы в Москве Фурманов был почти одинок, сокровенные мысли и чувства поверял лишь дневнику. Духовно близких людей в тот момент не нашлось. Да и не было у полунищего юноши ни времени, ни средств на развлечения и кутежи купеческо-чиновничьих отпрысков. Сонную затхлую атмосферу взорвал выстрел в Сараево, возвестивший о начале Первой мировой войны.
Молодой Фурманов, как и большинство людей прогрессивных взглядов, поначалу поддался шовинистическому угару. Окончил курсы медбратьев (так назывались тогда санитары) и в декабре 1914 года отбыл на Кавказский фронт.
Кого-то влекла на войну романтика, некоторых — псевдопатриотическая эйфория, и очень немногих — чувство долга. К ним принадлежал и Фурманов. По мере знакомства с прифронтовой, а впоследствии — с фронтовой обстановкой его всё больше одолевало сначала сомнение в справедливости всемирной бойни, потом — раздражение, после — глухая ненависть к происходящему. И не к врагам по ту сторону фронта, а большей частью — к ворам-интендантам, офицерам и генералам, смотревшим на своих солдат как на пушечное мясо, стремившихся в основном не к победе, а к личному успеху, славе, наградам. Фурманов подолгу беседует с солдатами, ведёт записи наблюдений и размышлений. По собственным словам, не предполагая, когда и как он их использует и понадобятся ли они вообще. В январе 1915 года происходит одно из самых светлых событий в жизни Дмитрия — он встречает свою будущую жену санитарку Анну Стешенко. Это был редчайший случай взаимной любви с первого взгляда. Обстоятельства вскоре их разлучат (Фурманова переведут на Западный фронт), но летом 1918 года они поженятся с тем, чтобы больше уже не расставаться. Она пройдёт с Дмитрием дорогами революции и Гражданской войны, станет одним из прототипов чапаевской Анки. А пока Фурманов демобилизуется и в ноябре 1916 года возвращается в Иваново-Вознесенск.
Начинается преподавательская деятельность будущего писателя — он ведёт литературу на рабочих курсах общества грамотности. Между Февралём и Октябрём 1917 года Россия представляла собой непрерывный митинг. Ораторы различных партий выступали перед публикой на собраниях, сшибались друг с другом. Большинству слушателей нелегко было разобраться в кипящем котле страстей. Не составлял исключения и Дмитрий, однако в его дневнике появилась такая запись: «Много пустейшей болтовни праздных людей, а вопросы текущего момента остаются позади». Путь Дмитрия Фурманова в партию большевиков был трудным и извилистым. Оставаясь беспартийным, весной 1917 года он отправляется в агитационную поездку по деревням с эсеровским мандатом. Именно на крестьянскую массу делали ставку эсеры, и увлечённый социал-революционной демагогией Дмитрий поначалу не сомневался в успехе. Разочарование наступило довольно быстро — эсеровский лозунг войны до победного конца увлекал лишь кулаков и спекулянтов, к которым Дмитрий питал глубокое отвращение. Подавляющее большинство крестьян, окончательно разорённое войной, жаждало земли и хлеба. По возвращении в Иваново-Вознесенск Фурманов кооптируется в созданный Совет рабочих и солдатских депутатов, затем избирается секретарём штаба. Политический состав Совета был разношёрстным, и вначале Фурманов даже внутренне не примыкал к какой-либо партии, полагая, что важна не партийность, а искреннее желание двигать революцию дальше, помноженное на способности. Но с развитием выходило плохо — представители партий тянули одеяло на себя. В ноябре 1917 года происходит социалистическая революция, о которой Фурманов делает доклад на Совете. Вскоре к нему приезжает Анна Стешенко, а в декабре Дмитрий знакомится с товарищем Арсением — Фрунзе. Их совместная работа положила конец сомнениям и колебаниям. Дорога Фурманова в большевизм закончилась. Начался его путь в большевизме.
Он работает секретарём ячейки, затем иваново-вознесенского губкома большевиков. Участвует в подавлении июльского (1918 г.) белогвардейского мятежа в Ярославле. Совершает агитационные и инспекционные поездки по соседним губерниям. А в феврале 1919 г. Дмитрий Андреевич Фурманов был назначен комиссаром группы войск, возглавляемых Василием Ивановичем Чапаевым. Подобных назначений/снятий было множество, но именно Чапаеву суждено было остаться в веках. Во многом благодаря книге, написанной Фурмановым. Автор не будет подробно останавливаться на увлекательных, трагических и героических перипетиях романа — соревноваться с Фурмановым смешно. Да и не нужно. Лучше ещё раз перечитать «Чапаева». То же в полной мере относится и к «Мятежу», события которого происходят в июне 1920 г. в городе Верном (ныне Алматы). Вкратце по «Чапаеву» можно сказать, что комиссару Фурманову удалось за полгода превратить полупартизанское соединение в спаянную железной дисциплиной дивизию, а самого Чапая — из горячего, преданного революции человека (хотя и склонного к анархии) во вполне сознательного большевика. Что касается событий, описанных в «Мятеже», то в первую очередь стоит отметить, что Фурманову с десятком наиболее преданных помощников удалось предотвратить массовое кровопролитие. Представлявший вначале грозную опасность мятеж завершился почти бескровно во многом благодаря героизму и железной выдержке комиссара. Были моменты, когда им овладевало чувство безнадёжности положения. Тогда «…если не помогают никакие меры и средства, всё испытано… и всё безуспешно… сойди с трибуны, с бочки, с ящика… так же смело, как вошёл сюда. Погибая под кулаками и прикладами, помирай агитационно… Это ведь твоя последняя мобилизация!.. Так умри, чтобы и от смерти твоей была польза.» («Мятеж»).
В августе 1920 г. Фурманов был откомандирован на Кубань комиссаром соединения, созданного для разгрома банд врангелевского генерала Улагая. Корпус в 15 тыс. чел. продвинулся из Крыма вглубь страны, терроризируя жителей, грабя, пьянствуя. За два месяца специальное соединение наголову разгромило улагаевцев, захватило их штаб и артиллерию. В одном из боёв комиссар Фурманов был контужен разрывом снаряда, но по-прежнему оставался в строю. Позже за эту операцию советское правительство наградит его орденом Красного Знамени — высшей в то время наградой.
В мае 1921 года Фурмановы приехали в Москву. Дмитрий Андреевич был назначен политредактором Высшего военного редакционного совета. Он учится на факультете общественных наук МГУ и одновременно приступает к исполнению своих давнишних замыслов — литературному труду. Заметки на злобу дня Фурманов неоднократно публиковал и раньше, но лишь теперь смог вплотную заняться большой литературой. В 1922 году выходит его первая повесть «Красный десант», в марте 1923 — «Чапаев», в 1925 — «Мятеж». В последние годы жизни Дмитрий Андреевич занимал различные должности в литературных ассоциациях того времени. Союз писателей СССР ещё не существовал. В раннесоветской литературе (да только ли в ней?) различные группировки сводили счёты, доказывали право на «свободное творчество», которое на деле оборачивалось сектантством, пошлостью, упадничеством. К большой литературе пытались примазаться «недооценённые гении», случайные попутчики, откровенные враги. И просто бездарности, рассчитывавшие сделать на литературе имя и капитал. «Давно уже пора сказать/ Простыми ясными словами -/ Талантам надо помогать,/ Бездарности пробьются сами». Эти строки Самуил Маршак написал позже, но, безусловно, в то время эта программа была чрезвычайно злободневна, и Д. А. Фурманов очищает ряды советских литераторов от всевозможной чуждой накипи, помогает начинающим талантам. Перипетии этой тяжёлой, напряжённой борьбы, характеры персонажей он вывел под вымышленными именами в незаконченном романе «Писатели».
**************************************************************************
Ещё на фронте Фурманов неоднократно болел ангиной. Выступал на митингах (зачастую на морозе). Вдохновлял бойцов, поддерживал отчаявшихся, стыдил струсивших. «Каждый раз сходишь с импровизированной трибуны полумёртвый» — вспоминал он. Последствия контузии, напряжённый труд, обострившаяся внутрипартийная борьба обернулись тяжёлой мигренью, аритмией сердца. В начале февраля 1926 года Фурманов заболел гриппом, затем пневмонией. Отдыхать и лечиться он, как и многие большевики того поколения, не умел и не любил. Работал до тех пор, пока пневмония не перешла в менингит. 15 марта 1926 года сердце Дмитрия Андреевича Фурманова остановилось. На тридцать пятом году жизни.
Он успел написать только четыре книги, а жизненного опыта и материала накопил ещё на двадцать. Романы о Фрунзе, о Ленине, «Писатели» и ряд других остались лишь в дневниках и тезисах. Великим писателем Дмитрий Андреевич, конечно, не был. Но подобные люди стояли у истоков, закладывали фундамент советской литературы, лучшие представители которой прославились на весь мир. Обладая собственным оригинальным языком и стилем, Фурманов непрерывно учился у старших товарищей-литераторов (Горький, Серафимович) и передавал знания следующему поколению. Насколько хватало здоровья, времени и сил.
Насколько хватило жизни.
****************************************************************************
«Не жалей себя — это самая красивая, самая сильная мудрость на земле… Есть только две формы жизни: гниение и горение. Трусливые и жадные изберут первую, мужественные и щедрые — вторую; каждому, кто любит красоту, ясно, где величественное. Да здравствует человек, который не умеет жалеть себя!» (М.Горький. «Часы»).
Идущий вперёд
Прекрасная статья, только в заголовке опечатка. К 100-летию.